Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Его? Мой?

Как мы удержались и остались в одежде — не знаю. Божьим промыслом, не иначе.

Страсть, безумие, жажда, нестерпимый голод, ужас и паника на самом дне зрачков — все то, что выплеснулось на меня из любимых голубых глаз.

— Ари, медовая моя девочка. Одной тобой дышу, лишь для тебя живу, без тебя умру.

О, а вот и ледяная водичка за шиворот подоспела.

— М-м-м, как эта концепция стыкуется с планами твоих родителей, их бизнес-партнеров, руководства Клуба, где ты работаешь?

Нет, ну а что? Он думает, я обалдею, уши развешу и от восторга залью его с головы до пят слезами счастья?

Ну, да, залью… уже заливаю… но это не важно!

— Никак, — просто отвечает Глеб.

И сердце останавливается.

Но он прижимает ближе к себе мое обессилившее тельце, жадно втягивает воздух, носом ведя вдоль плеча к шее и жарко выдыхает в ухо:

— Поэтому я теперь безработный. И сирота.

Да что ж такое? Мне эти сюрпризы ох как поперек душевного здоровья.

— Кирилл Андреевич, вот сюда, пожалуйста, — протягиваю визитку отеля.

— Момент, сейчас домчим, — улыбается этот хитрец.

А Глеб притягивает меня обратно в объятья и начинает тихо:

— Я увидел Аллу в отеле в Москве и поругался с отцом. Потом повел себя несколько неумно и за применение к ней удушающего отсидел там пару суток. В воспитательных целях. А когда, наконец, подтвердил квалификацию и сдал все экзамены, на выходе из здания Федерации меня ждала все та же Алла. С извинениями и песней, что весь этот бред с женитьбой — идея родителей, а она не могла им отказать, иначе они грозились перекрыть ей финансирование.

Предложила выпить кофе, чтобы расстаться на хорошем.

Насколько мне это все понравилось, учитывая реанимацию в перспективе, думаю, можно не говорить?

— Я был несколько не в себе еще со времен конференции, когда не смог дозвониться до тебя, но до пьяного вусмерть Кира — удалось. Знаешь, что он мне сказал, медовая? Что вы все сбежали. В Индию, милая.

Закатила глаза.

— Нашел кого слушать! Пьяного приятеля с ущемленным самолюбием! От большого ума, не иначе!

Ох, Арина, что ты несешь?

Глеб хмыкнул, нежно коснулся поцелуем губ и шепнул:

— Я и не послушал.

Поговорил с Сергеем Сергеевичем. Он мне малость мозги вправил и цели скорректировал. А я уволился. И впахивал три недели как проклятый, чтобы и категорию максимально повысить, и корочки получить для самостоятельной работы.

— Повысил? Получил? — а чего еще сказать?

Ему же важно.

— Это не имеет сейчас значения.