Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И видимость м-м-м устрашающая, — хмыкаю, все еще находясь под впечатлением от свежих собственных успехов и преодолений.

— Чего это? Погодка прямо самая та, — тянет так довольно, что я улыбаюсь.

Мои дети так про наступившие каникулы и праздники говорят.

Он такой весь солнечный и радостный, что все мои страхи утренние сейчас кажутся забавными и даже позволяют посмотреть на себя с точки зрения юмора:

— Это для тех, кто молодец и катается хорошо, а для меня вот шок сегодня с утра был. Мы вчера первый раз здесь на склон вышли.

Видимость была так себе. И я как-то короткими перебежками за шесть часов пять раз умудрилась успешно спуститься. Да, по синей семнадцатой, но спустилась же.

— А давно на лыжи-то встала?

— Ох, в начале века. Да я не фанат и совсем не мастер, так пенсионер-любитель.

— Скажешь тоже, пенсионер. Хотя вам, красивым женщинам, про свой возраст шутить можно. Так в чем у тебя проблема-то?

— Боюсь убиться или поломаться. У меня дети.

— Ну, если не гонять бездумно, а ездить аккуратно, так и норм будет.

И без шоков.

— Вот я так и езжу. Очень-очень аккуратно. Не спеша. А шок у меня сегодня утром был, когда я сошла с подъемника и выбралась к началу трассы. А там та-а-а-ак далеко видно. И такой крутой спуск. Я чуть обратно без лыж не ушла. Страшно. Полчаса себя уговаривала, что вчера по той трассе как-то пять раз благополучно проехала.

— Уговорила?

— Естественно. Теперь горжусь собой и отдыхаю от подвига.

— Молодца! Дальше легче должно пойти, — он допил свой кофе, выбросил стаканчик, подхватил шлем и перчатки.

— Надоест тошниться и захочешь рискнуть, там хорошая видовая трасса есть, тоже синяя. Гляди, вон по ней янгблад летит. Ну, или подожди минут сорок, я спущусь, да с тобой съезжу.

— Спасибо! Я в сторону любой другой, неведомой вообще смотреть боюсь. Удачи!

— Не прощаюсь!

Он уже давно утопал на подъемник, а я умилялась и вздыхала, тихо улыбаясь.

Эх, где мои семнадцать лет, а?

Такой славный парнишка.

Но не забываем, Арина Егоровна, что вы взрослая женщина, и все сердечные переживания, увлечения у вас давно в прошлом.

А в настоящем — один Роман Николаевич. И где-то он на склоне нынче застрял. Как бы не убился, выпендрежник.

Сегодня обычно осторожного и разумного Рому было не узнать. То ли он окружающим юным безудержным весельем заразился, то ли головой вчера втайне сильно все же приложился и возомнил себя молодым орлом, но муж сегодня носился исключительно по красным трассам и с ветерком.

Очень меня этим своим поведением напрягал.