Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он все еще сидел, глядя на тело Цезаря, брошенное без присмотра — рабы сбежали, — распростертое на спине, ногами к подножию статуи Помпея, с головой, свесившейся за край помоста и повернутой лицом к двери.

Я сказал Цицерону, что нам нужно уходить, но тот будто не слышал меня. Он ошеломленно таращился на тело.

— Никто не осмеливается приблизиться к нему, посмотри, — пробормотал Цицерон.

Одна из сандалий диктатора слетела, ноги с удаленными волосами обнажились там, где тога задралась до бедер. Императорские пурпурные одежды были изорваны и окровавлены, поперек щеки виднелся разрез, обнаживший белую кость, а темные глаза, казалось, с яростью глядели на перевернутый опустевший зал.

Кровь текла по лбу и наискосок капала на белый мрамор."

"Все эти подробности я вижу сегодня так же ясно, как и сорок лет назад, и на мгновение мне вспомнилось пророчество сивиллы: Римом будут править трое, потом двое, затем один, и наконец — никто. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвести взгляд, схватить Цицерона за руку и заставить его встать.

В конце концов он, как лунатик, позволил увести себя с этого места, и мы вместе выбрались на свет дня.

XIV

В портике царил хаос. Убийцы исчезли в сопровождении гладиаторов Децима, и никто не знал, куда они направились. Люди метались туда-сюда, пытаясь выяснить, что случилось. Ликторы Цезаря отшвырнули свои символы власти и спаслись бегством. Оставшиеся сенаторы тоже уходили со всей поспешностью — некоторые даже сорвали тоги, чтобы скрыть свой сан, и пытались смешаться с толпой.

Тем временем в дальнем конце портика некоторые зрители, наблюдавшие за гладиаторскими боями в театре по соседству и услышавшие шум суматохи, устремились в здание сената, желая посмотреть, что происходит.

Я понял, что Цицерону грозит смертельная опасность. Хотя он ничего не знал о готовящемся заговоре, Брут выкрикнул его имя, и все это слышали. Он был очевидной целью для жаждавших мести: приверженцы Цезаря могли решить, что он возглавлял убийц. Кровь будет требовать крови.

— Мы должны увести тебя отсюда, — сказал я Цицерону.

К моему облегчению, он кивнул, все еще слишком ошарашенный, чтобы спорить. Наши носильщики сбежали, бросив носилки, и нам пришлось без промедления покинуть портик пешком. Между тем игры продолжались, несмотря на шум снаружи. Из театра Помпея хлынул грохот рукоплесканий — гладиаторы все еще сражались. Никто не догадался бы о том, что произошло, и чем дальше от нас оставался портик, тем более обычным выглядело все вокруг.