Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ее принесли на носилках и поддерживали, когда она входила в дом. Я помню тот холодный зимний день очень ясно, ярко и четко. Будущая мать двигалась с трудом, и Цицерон хлопотал вокруг нее, веля привратнику закрыть дверь, распоряжаясь подкинуть в очаг дров из боязни, что она может простудиться. Туллия сказала, что хочет пойти в свою комнату и лечь. Цицерон послал за врачом, чтобы тот осмотрел ее. Вскоре лекарь вышел к нам и доложил, что она рожает. Теренцию известили об этом, она явилась вместе с повитухой и ее помощницами, и все исчезли в комнате Туллии.

Вопли боли, звеневшие в доме, не были похожи на обычный голос дочери Цицерона и вообще не походили на человеческий голос. Это были гортанные, первобытные крики — все неповторимое, присущее только этой женщине, поглотила боль. Я гадал, как они вписываются в философию Цицерона? Может ли счастье хоть отдаленно быть связано с такой мукой? Возможно, да. Цицерон, не в силах выносить вопли и вой, вышел в сад и стал ходить по кругу, час за часом, не замечая холода.

В конце концов наступила тишина; он вернулся в дом и посмотрел на меня. Мы ждали. Похоже, прошло много времени, прежде чем послышались шаги и появилась Теренция. Ее лицо было осунувшимся и бледным, но голос — торжествующим.

— Мальчик! — сказала она. — Здоровый мальчик — и с ней все хорошо.

«С ней все хорошо». Только это было важно для Цицерона.

Новорожденный мальчик был крепким и получил имя Публий Лентул, по родовому имени, принятому его усыновленным отцом[132].

Но Туллия не могла сама кормить младенца, и это поручили кормилице. Прошло немало дней после болезненных родов, но молодой матери, похоже, не удавалось окрепнуть. Поскольку в ту зиму в Риме было очень холодно, в воздухе висел густой дым, а шум, доносившийся с форума, тревожил сон женщины, было решено, что Туллия вернется с отцом в Тускул, где они вместе провели счастливый год: там молодая мать смогла бы восстановить силы среди безмятежных фраскатских холмов, а мы с Марком Туллием налегли бы на его философские сочинения.

Мы взяли с собой врача, ребенок же путешествовал с кормилицей, и, кроме того, за ним присматривало множество рабов.

Путешествие далось Туллии нелегко. Она задыхалась и раскраснелась от лихорадки, хотя глаза ее были большими и спокойными. Туллия сказала, что она довольна: не больна, а просто устала.