Империй. Люструм. Диктатор читать онлайн

Он любил рассказывать о том, как ему удалось избежать покушения в день голосования на Марсовом поле, или о том, как он устроил ловушку для Лентула Суры на Мульвиевом мосту. Обычно он показывал, как все было, передвигая по столу блюда и чашки, совсем как Помпей, описывавший прошлые битвы. Если кто-нибудь прерывал его или хотел поговорить о другом, хозяин нетерпеливо дожидался промежутка в беседе, бросал на прервавшего убийственный взгляд и продолжал:

— И вот, как я говорил…

Каждое утро величайшие представители великих семейств приходили к хозяину в дом, и он показывал им, где именно стоял Катилина, предлагая сделать его пленником, какими столами и стульями завалили подступы к дверям, когда заговорщики осадили его дом.

Когда Отец Отечества вставал для выступления в сенате, в зале мгновенно наступала уважительная тишина, и он никогда не упускал случая напомнить всем сенаторам: они могут собираться здесь только потому, что он спас республику. Короче, он стал — разве можно было ожидать такого от Цицерона? — невероятно нудным. "

"Для него было бы гораздо лучше покинуть Рим на год-два и отбыть в провинцию — большое видится на расстоянии; в этом случае он превратился бы в легенду. Но свои провинции хозяин отдал Гибриде и Целеру, так что ему пришлось остаться в Риме и вновь заняться судебными делами. Образ любого, даже самого великого героя тускнеет, если видишь его постоянно: наверное, нам надоело бы видеть самого Юпитера Всемогущего, если бы тот каждый день проходил мимо нас по улице.

Постепенно блеск славы Цицерона начал тускнеть. Несколько недель он занимался тем, что диктовал мне громадный отчет о своем консульстве, который хотел направить Помпею. Он был размером с хорошую книгу; Цицерон подробно описывал и оправдывал все свои действия. Я понимал, что отправка его Помпею будет большой ошибкой, и старался, как мог, избежать этого — но тщетно. Особый гонец повез отчет на Восток, а Цицерон, ожидая ответа Великого Человека, занялся приглаживанием речей, которые произносил в те тревожные дни. Он вставил туда множество похвал самому себе, особенно в речь, произнесенную с ростр в день, когда были задержаны заговорщики. Меня это так беспокоило, что в одно прекрасное утро, когда Аттик выходил из дома, я отвел его в сторону и прочитал ему несколько таких вставок:

«День спасения нашего города так же радостен и светел для нас, как и день его основания.