Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кроме того, — Цицерон помахал посланием без подписи, предназначенным для Гибриды, — я уверен, он не захочет, чтобы это стало достоянием публики.

— Ближняя Галлия, — повторил Целер, поглаживая свой широкий подбородок. — Это, конечно, лучше, чем Дальняя Галлия.

— Дорогой, — Клавдия положила свою руку на его, — это очень щедрое предложение, и я не сомневаюсь, что Непот и Помпей поймут тебя.

Целер откашлялся и несколько минут в задумчивости раскачивался, стоя на месте. На его лице была написана жадность. Наконец он сказал:

— И насколько быстро я смогу получить эту провинцию, как ты думаешь?

— Сегодня, — ответил Цицерон.

— Это вопрос безопасности государства. Я буду настаивать на том, что по всей стране должно сохраняться единоначалие, а сам я обязан находиться в Риме, так же как ты — в поле, сражаясь с восставшими. Мы будем вместе защищать республику. Что скажешь на это?

Целер посмотрел на Клавдию.

— Так ты обгонишь всех своих соперников, — сказала она. — Консульство будет тебе обеспечено.

Авгур еще раз прочистил горло и повернулся к Цицерону.

— Очень хорошо, — сказал он, протягивая Цицерону большую мускулистую руку, — ради спасения отечества я говорю «да».

Далее Цицерон направился к Гибриде, который жил в нескольких сотнях шагов от Целера. Он растормошил председательствующего консула, пребывавшего в своем обычном полупьяном забытьи, рассказал, что происходит в Этрурии, и сообщил, что нужно делать в этот день. Гибрида начал сопротивляться, говоря, что не будет подтасовывать голосование за Ближнюю Галлию, но Цицерон показал ему письмо заговорщиков, предназначенное для него.

Остекленевшие красные глаза Гибриды почти выскочили из орбит, он мгновенно вспотел и затрясся от страха.

— Клянусь, Цицерон, я ничего об этом не знаю!

— Конечно. Но как тебе известно, в этом городе полно завистников, которые с удовольствием поверят в обратное. Если ты хочешь доказать свою преданность, помоги мне с Ближней Галлией — и можешь рассчитывать на мою вечную благодарность."

"Итак, с Гибридой все было улажено.

Осталось только переговорить с нужными сенаторами, чем Цицерон и занимался до дневного заседания, пока авгуры изучали ауспиции. К этому времени город заполнили слухи о нападении бунтовщиков на город и их намерении убить главных магистратов. Катула, Исаврика, Гортензия, братьев Лукуллов, Силана, Мурену и даже Катона, которого вместе с Непотом избрали трибуном, — всех отозвали в сторонку, а затем шепотом объяснили им, в чем дело.