После того, как я собрала вещи, один из людей Богатырева отвез меня в аэропорт, и не отходил от меня ни на минуту, пока не объявили рейс. Через три часа в аэропорту Праги меня встретил довольно приятный мужчина и на плохом русском объяснил, что ему велено сопроводить меня в отель.
Мужчина подхватывает мой чемодан, мило улыбается дежурной улыбкой, жестом руки предлагает мне пройти в отель. Внутри в просторном холле нас встречает приятная девушка, называет мое имя, вежливо улыбается, провожая нас в номер на третьем этаже.
Меня окружают заботой, словно я самый дорогой гость, предлагают напитки, спрашивают, не голодна ли я. Похоже Андрей все предусмотрел: здесь есть все, кроме самого главного. В просторном светлом номере пахнет табаком, смешанным с терпким, пьянящим парфюмом с тонкими нотками специй. Запах есть, а его обладателя нет.
Прохожусь по номеру, ощущая незримое присутствие Богатырева. На деревянном полированном столе, лежат какие-то бумаги, открытый ноутбук в спящем режиме, пачка сигарет, пепельница, массивные наручные часы.
Тяжелые темные шторы на больших окнах прячут прекрасный вид за окном. Распахиваю шторы, изучаю улицу. Кажется, мысли постепенно приходят в порядок. На смену сумасшедшему порыву бросить все и мчаться к сильному мужчине в поисках его защиты, приходит осознание импульсивности поступка. По сути, я сама напросилась сюда, бездумно прося его приехать. Андрею ничего не оставалось, как пригласить меня к себе. У него дела, а я буду только мешать ему."
"Изучаю большой номер, состоящий из гостиной, спальни и просторной ванны.
Падаю на огромную кровать с мягкими подушками, прикрываю глаза, полностью расслабляюсь, пытаюсь выкинуть навязчивые сомнения из головы. Несколько минут лежу в полной тишине, слушая лишь тиканье настенных часов. Несмотря на свое смятение и неловкость от присутствия здесь, на душе почему-то становится спокойно, будто все неприятности отошли на второй план, словно я проснулась после кошмарного сна, и поняла, что все произошедшее всего лишь привиделось мне, и у меня все хорошо.
Вспоминаю слова папы о том, что если после бури наступает временное затишье, то это еще не значит, что все хорошо. Это время, чтобы перевести дух и собраться с силами. И мне как никогда, нужно это затишье, чтобы взять, наконец, себя в руки и перестать жалеть. Моя слабость никому не нужна. Рано или поздно наша сделка с Андреем закончится, его не будет рядом, и я должна буду жить сама.
Громкий стук в дверь прерывает мои размышления.
