Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

То ли устать не успела, то ли молодое тело быстро обучалось, выстраивая новые нейронные связи.

Едва я опустила молоток, Мотя соскочил со скамейки и лапой начал подковыривать дверь из передней в дом. Пришлось открыть и идти за ним.

21.1

Кот, не останавливаясь, протрусил до кладовки. Поточил когти о сундук с инструментами, будто напоминая, что молоток следует положить на место, чтобы потом не разыскивать его по всей усадьбе. Потом проскакал в глубину кладовой и уселся на сундук, который я еще не открывала.

— Слушай, может, ты говорить умеешь? — полюбопытствовала я, пробираясь между вещей к нему.

Мотя фыркнул, всем видом показывая, какую глупость я сморозила.

— Ага, так я тебе и поверила. Скажи еще, будто у тебя лапки.

Кот потянулся, перепрыгнул на другой сундук и начал умываться, демонстрируя, что у него действительно лапки. Я открыла крышку.

Похоже, в этом мире ничего не выбрасывали. К тому, что люди собирают и передают из рук в руки детские вещички — малыши растут стремительно, — я привыкла.

Но здесь кроме кружевных рубашоночек лежала одежда и на детишек разных возрастов, вплоть до подростков. И кое-что из мальчиковой одежды выглядело подходящим мне — точнее, Настеньке — по размеру. Я взяла две пары шерстяных брюк и короткую подбитую мехом курточку вроде той, в которой давеча приезжал Виктор. Похоже, это было чем-то вроде охотничьего или прогулочного верхового костюма, потому что доктор щеголял в длинном сюртуке и плаще.

Нашлась на меня нижняя рубаха из тонкой шерсти и шерстяные же подштанники. К последним я приглядывалась особенно тщательно, даже принюхалась — но никаких посторонних запахов, кроме полыни и лаванды, которыми пересыпали сундук от моли, не обнаружила. Впрочем, если бы в сундук сложили недостаточно чистую одежду, за несколько лет все бы завонялось. Шерстяные чулки у меня были свои. А вот приличной шапки не нашлось ни в кладовой, ни у Настеньки: та носила кружевные чепцы или капоры с широкими полями.

Красиво, конечно, но ни тепла, ни удобства. Так что пришлось обойтись теплым платком.

— Ты куда пропала, касаточка? — окликнула меня Марья.

Я вышла из своей комнаты, где переодевалась, и она ахнула.

— Что ж ты делаешь, стыдоба-то какая! Немедленно вернись и оденься как следует!

Кажется, теперь пришел мой черед недоумевать, «а что такого».