Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Завершаю, зная, что сейчас будут выступать научный руководитель и затем рецензент, но уже по довольному лицу Максима Викторовича понимаю, что все успешно. Не лажанул, формулы правильно объяснил, суть тоже исследования тоже.

Свет опять включают, экран гаснет, и я, наконец, обвожу взглядом зал. Ищу в первую очередь этих двух клоунов, но неожиданно натыкаюсь на тех, кого тут быть не должно…

И застываю, не умея отвести взгляд…

Глава 39

Среди приглашенных сидит папа. Я его не ждал, на самом деле, не думал, что придет.

У папы какие-то сложности на работе, он предупреждал, что может не успеть… Марта тоже осталась дома, мелкому с утра нездоровилось…

Но папа здесь, сидит, довольный и улыбающийся, а рядом с ним…

Охренительная брюнетка с огромными, чуть раскосыми светло-карими глазами. В ярком освещении они сверкают, словно два драгоценных камня нежного, орехового цвета. Подкрашены пухлые губы, прямая спина , нежная шея.

Не улыбается, смотрит так пристально, так внимательно, словно не верит, что видит меня.

Хотя это мне надо так себя вести! Мне!"

"Это я не могу оторвать от нее взгляд, говорить ничего не могу!

Словно в полуобмороке, наблюдаю, как встает Максим Викторович и принимается зачитывать отзыв на мою работу… Не слышу вообще, что он там говорит, слова все мимо! В легкой панике, где-то далеко, на краю сознания, зреет понимание, что ни на один вопрос не отвечу же… Вообще ни на один… Буду, как дурак, стоять и пялиться на нее…

После Максима Викторовича выступает профессор с нашей же кафедры, зачитывает свою рецензию…

А для меня все в тумане, только на нее смотрю.

И она на меня.

Лаборанточка моя… Уже не лаборанточка… Шикарная такая стала… Глаз не оторвать же… Жадно изучаю ее лицо, ищу признаки волнения.

И нахожу! Мне кажется, что нахожу.

Румянец слишком неправильный, пятнами, и губы подкусывает… И сглатывает, и, кажется, что я отсюда, со сцены, могу отследить, как движется ее нежное горло…

Вот пальцы дергаются, чтоб поправить ворот у блузки. И грудь тяжело поднимается и опускается… Волнуешься, Инесса-Катя?

Мне тоже душно, растягиваю галстук, словно освобождаю горло от удавки.

И моргать боюсь. Вдруг, она пропадет? Нет, нельзя… Нельзя…

— Коллеги, вопросы есть? — словно в тумане, голос председателя комиссии.

Не надо вопросов! Я, блять, даже не пойму, на каком я свете, а вы про химию!

И в кои-то веки мне везет. В зале молчание, в комиссии тоже.

— Что же, тогда вы можете быть свободны, спасибо!

Спускаюсь с кафедры, иду со сцены дальше.