Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Слишком много гнева и ненависти было в ее глазах.

– Эй! – попытался дозваться он ее, – успокойся!

Лина уже совсем потерялась в своей злости, скинуть с себя мужчину не получалось, проще было стену отодвинуть, чем его тяжелую тушку, а он еще и просит ее успокоиться?

– Да пошел ты нахрен! Слезь с меня, и я успокоюсь! – зло прорычала она, не оставляя попыток вырваться.

Герман с удивлением приподнял брови. Несколько минут назад, была тихая «забитая» девчушка, а сейчас рычит и шипит, как взбесившийся хомячок.

Сравнение с хомяком позабавило мужчину, и он невольно опять улыбнулся.

Но стоило Лине увидеть его улыбку, все ее последние крохи самообладания исчезли. И она уже не зарычала, она закричала на него, и в ее голосе появились истеричные нотки:

– Ты подонок! Мало того, что шантажом вынудил меня с тобой сексом заниматься, как последнюю шлюху, так еще и смеешься надо мной. Чтоб ты сдох. Я тебя ненавижу! Слышишь меня ты сволочь, я тебя ненавижу!!! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Отпусти меня гад! Отпусти!…

Но на этом она не успокоилась, у Лины словно прорвало все заслоны.

Нервы сдали. Вся та боль, злость и обида, что она накопила за эти годы, после того, как ее предал муж и лишил ее ребенка, постоянная усталость и недосып из-за желания побольше заработать денег, чтобы платить адвокату, который толком так ничего и не делал, да еще и этот проклятый дом и все, что в нем творилось; все это начало выплескиваться из Лины на ошеломленного ее взрывом мужчину.

Она уже не кричала, а визжала и билась в его руках, с такой силой, что Герман не только слов не мог разобрать, но и удерживал хрупкую девушку с трудом.

Все признаки серьезного нервного срыва были на лицо."

"Герман попытался надавить на ее болевые точки, чтобы остудить ее пыл, но она даже не обратила на него внимания, продолжая кричать и биться.

Из ее глаз полились слезы, она всхлипывала и смеялась попеременно.

Герман встал с кровати и, закинув ее на плечо, потащил в душ.

Единственный способ, который он смог придумать – это холодная вода.

Лина колотила его спину руками, извиваясь, как уж в его руках. Она уже плохо понимала, что происходит. Истерика захватила ее полностью.

Герман включил ледяную воду и, поставив девушку на ноги, еле удержав, чтобы она не упала, начал поливать ее из лейки холодной водой.

Лина тут же пришла в себя и завизжала, но теперь уже от холода. Она попыталась выбраться из душевой, но мужчина держал ее крепко.