Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Маша не стала заострять мысли на этих чувствах, ей нужно было поскорее решить вопрос с дочерью. Об остальном она будет думать позже. И она пошла за мужчинами, которые уже зашли в подъезд. Один из них нёс вещи, второй – ребенка. Лина тоже пошла следом, почему-то рядом с Машей она чувствовала себя в относительной безопасности.

Как Маша и ожидала, отец с матерью устроили ей допрос с «пытками». «Пытки» они использовали изощренные, а именно – оба схватились за сердце и побежали пить «Корвалол», когда поняли, что Маша оставаться не собирается, а привезла лишь Лену.

Маша попросила охранников подождать ее в подъезде, те, как обычно настояли, чтобы дверь не закрывалась. Лину Маша завела с собой. И когда родители оба ушли на кухню, попросила ее пройти с Леной в другую комнату, и подождать там.

Лина помогла раздеться хмурой девочке, и пошла вслед за ней.

Когда Маша зашла на кухню, и отец и мать, оба сидели с напряженными лицами за кухонным столом.

– У меня мало времени, – сразу же начала Маша, – осталось всего двадцать минут, – она демонстративно посмотрела на часы, висящие на стене.

– Ты бы хоть присела, дочь, – строгим голосом попытался заговорить отец, но тут же сник под Машиным удивленным взглядом.

Николай Андреевич всегда был очень добрым по натуре человеком, и ругаться толком не умел, да и отстаивать свое мнение тоже не умел. Из-за этого всегда на любой работе об него все кому ни лень вытирали ноги, и нагло пользовались незаурядными способностями.

«Скорее всего – это мама, уговорила отца попытаться надавить на ее решение уехать», – поняла Маша, и сразу же перевела взгляд на мать.

"– Мама, папа, пожалуйста…, – с мольбой в голосе проговорила она родителям, – у меня нет ни сил, ни времени, ругаться и что-то объяснять. Я своего решения не изменю, и если вы действительно меня любите, то я очень вас прошу помочь мне, а не устраивать допросы…

Маша вытащила деньги, что оставляла ей мать, когда приезжала, и подойдя к столу положила их на него.

– Не надо ничего говорить, – прервала Маша Елену Васильевну, когда та уже хотела потребовать, чтобы Маша оставила деньги себе, – эти деньги и вам понадобятся, здесь еще на верхнюю одежду для Лены я добавила, потому что забыла, как здесь холодно бывает.

И мама, пожалуйста, – Маша поймала недовольный взгляд матери, – я очень тебя прошу, устроить Лену к себе в школу.

Елена Васильевна сжала губы в полоску, она была очень недовольна решением дочери, но прекрасно понимала, что спорить с ней бесполезно.