Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– А-а-а! Больно! – сильно сцепляю пальцы на его рубашке и кричу, не щадя голосовые связки. – Я тебе все зубы выбью за это, козёл!

– Даже не сомневаюсь. Обязательно выбьешь, если получится, конечно, – преспокойно парирует он, сминая своей крупной лапой мой саднящий зад.

А я даже наорать в ответ снова не могу, так как захлёбываюсь неимоверной злостью, когда следом слышу насмешливое:

– Обычные белые трусики? А чего так скучно? Раз уж вырядилась как клоун, то могла бы и нижнее бельё весёленькое нацепить.

Я разочарован.

Во мне словно ящик с гранатами взрывается, воспламеняя все нервные окончания.

Разочарован? Он? Ему всё весело?

Да он… Да я… Да я ему сейчас…

Но увы… Сегодня явно Вселенная настроена против меня. Она не даёт мне ни единого шанса ни выплюнуть порцию мата в адрес Титова, ни ещё раз ударить или укусить его. Как и сообразить, что, пока я тщетно воевала с ним, он уже вынес меня на улицу.

Мгновение, Титов тормозит, и сам стаскивает меня со своего плеча, но я не чувствую землю под своими ногами.

Её нет! НЕТ ЕЁ! И мой очередной истошный крик рассекает жаркий воздух, когда я начинаю лететь на всей скорости спиной куда-то вниз и вижу, как довольная физиономия Титова с каждой секундой отдаляется всё больше.

Глава 9

Полёт длится всего пару секунд, а затем я погружаюсь под воду. Она забирается в ноздри и рот. Я чудом не захлёбываюсь ею и, активно двигая руками и ногами, открываю глаза, ожидая увидеть вокруг голубую плитку бассейна, однако ничего подобного.

Сквозь зеленовато-синюю воду я с трудом разглядываю песчаное дно, до которого едва удаётся дотянуться носами сапог.

Этот придурок сбросил меня в пруд, реку или озеро. Чёрт его знает, что находится на его территории. Да это и неважно. Освежающая вода нисколько не притупляет мою злость, скорее, наоборот – распаляет ещё больше. А раздражающая улыбочка Титова, с которой я встречаюсь, стоит только вынырнуть на поверхность, превращает меня в кровожадного крокодила, мечтающего сию же секунду выползти из водоёма и перегрызть Титову глотку.

– Остыла, сладкая ватрушечка? – с насмешкой спрашивает он, стоя на понтоне и глядя на меня свысока. Весь такой чистенький, красивенький, довольный как слон и сухой, мать его. Небольшое влажное пятно от стакана с водой не в счёт.

В горле зудит порция отборного мата, однако я заставляю себя сдержать ругань внутри себя и снова ухожу под воду, начиная беспомощно бултыхаться.