Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Моих неглубоких познаний в машинах достаточно, чтобы понять, что эта разбитая машина восьмилетнего возраста намного дешевле бронированной Волги ГАЗ-24, на которой ездил, как он вам пожаловался, Олег Александрович, хотя я знаю, что в Испании он передвигался на «Бентли». У Пустовалова единственный свитер, в котором его арестовали и в котором он предстает перед нами в течение 10 месяцев. У Кондратьева — жалкая комната в коммуналке. Федин, пришедший сам, прежде чем появиться в прокуратуре, вынужден был продать старые «Жигули» восьмой модели, чтобы хоть что-то оставить жене.

Их проще было убить, чем заплатить за верную службу."

"Я категорически возражаю против мнения гособвинителя, что «нажать на курок[108] еще надо суметь». Олег Александрович не утруждал себя этим упражнением. Тем не менее, имеет дорогостоящую недвижимость за границей, проводил большую часть года в Испании, Франции, Греции. Разводил племенных жеребцов. Стоимость каждого минимум 300 тыс. — 1 млн. долл. США. Вы верите, что перед вами — честные коневоды?! Я — не верю!.

. — При этих словах о коневодстве, все, без исключения, обратили свои взоры на Пылева. Заметивший это Олег Александрович, даже сквозь постоянно поднятую перед глазами тетрадку, не смог удержаться от «праведного» гнева и вспылил:

— Да я этих жеребцов на своих руках выращивал!!!

Судья Усов, сделав огромные глаза, словно поддерживая это заявление, понятно, что наигранно, еле сдерживая смешок, стучит молоточком, хотя явно хочет сорваться в аплодисменты выступающей.

Хлебникова, даже не поведя бровью, еле сдерживая эмоциональную, бешено атакующую волну, продолжает с той же интонацией:

— Очень трогательно. А вот мой муж хотел на своих руках вырастить нашего сына… — Глоток необходимой порции воздуха позволил перевести дыхание присяжным, увлеченно наблюдавшим за происходящим — такое представление, да еще за государственный счет! Конечно, они были увлечены, но совершенно не представляли, каким прениям предстоит разгореться в их комнате, когда наступит их время принимать решение, и вот тогда заговорят сердца и гордыни…

Но сейчас говорила вдова:

— Итак, если вы позволите, я объясню ту разницу между убийцами, которую я поняла за эти 10 с половиной лет… — Присяжные кивают головой, давая согласие… Получив поддержку, она продолжила:

— Можно убить.

Но убить и раскаяться — это важнее той причины, по которой совершено это преступление. Я прошу вас услышать слова раскаяния, прозвучавшие из уст левого «аквариума».