Я иду искать: Подлинные истории о российских маньяках читать онлайн

– Курить теперь запрещают, – пожаловался один такой, весь в наколках.

– А я считаю, что это, наоборот, хорошо, – говорит его сосед. – Я тут уже почти 20 лет. Когда разрешали курить, дым столбом стоял, дышать было нечем. Я себя плохо чувствовал из-за этого. А сейчас мне лучше.

В ПБСТИН строго запрещены и курение, и алкоголь. И несмотря на то что продолжительность жизни психически больных в принципе низкая, здесь пациенты живут долго.

В «строгом» отделении живет (именно живет, а не просто лечится) пациент, который в больнице уже 38 лет.

– Владимир Михайлович, как вам здесь? – спрашивает доктор.

– Хорошо. У меня есть друг и радио. Слушаю обоих.

– Выписываться будете?"

"– Выписаться? Еще успеется. Говорю же: пока рано.

– Как себя чувствуете?

– Я вечно живой!

Одно из помещений ПБСТИН – в стиле сказки «Алиса в Стране чудес».

«Конечно, лучше здесь быть, чем в тюрьме», – говорит он.

Художник изобразил шизофрению, и эту работу повесили в приемной главврача. Сталин и Бог, коммунизм и космополитизм, генетика и кибернетика, Бухарин и Блюхер, КГБ и МКАД, «Строим коммунизм» и «Свалка истории», американские магнаты, русская водка, невинно пролитая кровь… Если все это, по мнению пациента-мастера, смешать в нужных пропорциях в голове, то получится она – шизофрения.

Больные с признаками умственной отсталости в шестом отделении ведут себя как дети в комнате для психотерапии. Врачи учат их рисовать, лепить, играть на гитаре.

«Спасибо докторам, – говорит пациент. – Они не обижают. Занимаются со мной. Я ведь как тут оказался? Меня все бросили, никому не был нужен. Вот я пил и ел ""колеса"". Не чувствовал себя человеком. Не ощущал боли. И когда убивал, не думал, что причиняю кому-то боль. А сейчас я ценю жизнь в разных ее проявлениях».