Грешник читать онлайн

И мое тело мгновенно реагирует, член постепенно набухает за молнией ширинки, и я провожу языком по краю верхних зубов.

– Мэри, – снова произношу я, и тембр моего голоса слегка меняется, отчего она прикусывает губу, а на щеках сразу же появляется румянец.

Девушка сглатывает, встречаясь со мной взглядом.

– Шон, – шепчет она.

– Так об этой работе ты не хотела мне рассказывать.

– Да.

– Ты монахиня.

Она выдыхает.

– Ну, я послушница. И это орден полуапостольский, поэтому правильнее говорить «сестра». Обычно мы используем термин «монахиня», когда говорим о ком-то из созерцательного ордена.

Несколько секунд я смотрю на нее, растерянно моргая и желая, чтобы ее слова обрели какой-то смысл. Но они продолжают крутиться в моей в голове, лишая меня всякого понимания.

– Значит… ты не монахиня?

На ее губах мелькает легкая улыбка.

– Я пока еще не сестра. Еще месяц буду кандидатом, прежде чем стану послушницей.

– А потом ты станешь монахиней? – спрашиваю я.

– А потом я буду послушницей в течение двух лет.

– А после этого?

Она начинает смеяться.

– Затем я приму временные обеты. И если по истечении трех лет желание дать уже постоянные обеты не пропадет, то стану полноценной сестрой ордена.

– Господь Всемогущий.

Она снова смеется.

– Ну да. В нем вроде как весь смысл.

Я демонстративно осматриваю унылую комнату ожидания, затем возвращаюсь к молодой привлекательной женщине в окошке передо мной. Даже в своем простом сарафане послушницы, с белой повязкой на голове, убирающей локоны с лица, она сногсшибательна.

«И тебе не суждено узнать, Белл. Она – чертова монахиня».

– Зачем? – спрашиваю я, стараясь понять. Ну зачем кому-то выбирать такую жизнь? Старые пластиковые стулья, унылую повседневность и жизнь, лишенную секса? Жизнь без секса и ради чего? Ради сомнительного удовольствия надеть габардиновый сарафан? – Ты могла бы делать все, что захочешь.

Ее легкая улыбка гаснет подобно свече. Она отводит взгляд в сторону.

– Я и не ждала, что кто-то вроде тебя это поймет.

– Чертовски верно, я не понимаю, – говорю я, чувствуя неподдельную досаду.

Нет, не досаду.

Огорчение.