Грешник читать онлайн

 – Ее решимость возросла еще больше.

– А ты ее любишь.

Какой смысл отрицать?

– Да, – отвечаю я обреченно. – Я ее люблю.

– И не понимаешь, почему она выбирает этот путь.

Я пожимаю плечом, переключая передачу.

– Сейчас я понимаю это лучше, чем две недели назад, но… Вы правы. Я по-прежнему не понимаю. Не до конца.

Монахиня на какое-то время замолкает, и у меня создается впечатление, что ей намного комфортнее в тишине, чем при разговоре. И ехать в одной машине с кем-то, кто предпочитает тишину, не так неловко, как я мог бы подумать.

На самом деле, эта тишина не давит, не напрягает и не удушает. Она умиротворяет, и все мои переживания о Зенни и моей неразделенной любви к ней, о моей матери, лежащей сейчас на больничной койке с различными трубками и капельницами и проходящей томографию, подергивает какая-то голубоватая, успокаивающая пелена.

В моем сознании всплывают образы пустых храмов, та благоговейная тишина, которая сопутствует священному пространству. Успокаивающее мерцание свечей и их танец по стенам церкви.

– Зенни рассказала мне о твоей сестре. То, что с ней сделали, было ужасно. Чудовищное зло!

И внезапно, словно какой-то ключ открывает замок, я начинаю доверять этой женщине. Я доверяю ей, потому что она не вешает мне лапшу о Божьей воле или о том, что Лиззи сейчас находится «в лучшем месте» (хотя даже последняя фраза была произнесена очень скупо после смерти Лиззи, учитывая непростое отношение католиков к самоубийству и его последствиям для бессмертной души). Мать-настоятельница не стала произносить пустые извинения и предлагать помолиться за нашу семью или душу Лиззи.

"Она просто сказала правду. И признание правды само по себе ощущается как объятия и утешение. Я вспомнил о той ночи на прошлой неделе, когда я молился, когда решил поверить в Бога ровно настолько, чтобы обвинить Его и подвергнуть критике, когда я понял, что хочу, чтобы Он сидел и слушал, как я вою и кричу до хрипоты в голосе. Потому что заставить Бога прислушаться к истине, по-настоящему услышать и увидеть ее – это единственное, что могло бы залечить рану, оставленную в моей душе смертью сестры.

Я пробовал неверие, пробовал презрение, я перепробовал всевозможные взгляды неверующего и уловки грешника, и я делал это на протяжении полутора десятилетий, и все еще где-то внутри меня была эта рваная, инфицированная рана. Единственное, что оставалось попробовать, – это вернуться к Богу и сообщить Ему о том, что Он натворил.

– Это было ужасно, – повторяю я ее слова.