Ген Рафаила читать онлайн

Мало-помалу время шло, мерещилась зима, из-за отсутствия площадки для любви, а проще говоря, квартиры, встречаться стало все сложнее, чувства стали угасать. Раф кормил ее мороженым и мечтами о Сочи, но Олеська начала подмерзать. Очевидно, что десерта не хватало. Нужны были основательные горячие блюда. Она чаще стала строить обиженное личико и говорить дерзкие слова. Баилов терпел, утешал, дарил бусики. Но все это уже не работало. Тогда в разгар очередной истерики он дал ей пощечину. Было это на главной площади Оболтово, возле памятника Ленину, перед зданием администрации.

Олеська вспомнила слова матери, и ужас затмил боль от затрещины. Она была слабее мамы, она не смогла бы метнуть нож в Рафа Баилова.

Тот подошел, подал ей руку. Олеся хотела его оттолкнуть, но страх не позволил.

– Вот видишь, что бывает с девочками, которые капризничают…

* * *Этот случай вместе с запиской и кованой дверью попал в ту же темную комнату, под тот же тяжелый замок, который в мозгу блокировал все Олесины «непонятки». Она не стала разбираться, кто прав, кто виноват, просто кинула все на заброшенный чердак своего сознания.

Отношения наладились, зима худо-бедно прошла, весна припудрила синяки и отеки на людских лицах, подкрасила губки измученной земле тюльпанами и бордовыми пионами.

Как-то вечером Раф подъехал на своем такси к школе, вышел, открыл дверь перед Олеськой, церемонно посадил ее на переднее сиденье.

– Странный запах, – покривила носом Олеська.

– Все для тебя, – Раф сделал широкий жест, обращая внимание на внутреннее убранство салона.

Олеська ахнула. Задние сиденья, коврики, передняя панель, коробка передач желтой в шашечку «Волги» были усыпаны лепестками роз.

– О боже! – прошептала Олеська.

– И это для тебя! – Раф веером разложил на ее коленях красные банкноты. – Здесь Сочи. И Гагры. И Крым. Все, что ты захочешь.

– Но ведь море еще холодное…

– А мы нагреем его своей любовью, – целовал ее волосы Баилов. – Поедем прямо сейчас, проведем там целое лето.

Олеську вдруг затошнило. Лепестки роз пахли упоительно, но сквозь них прорывался еще какой-то запах, провоцирующий рвоту.