Ген Рафаила читать онлайн

"

"Дочь смотрела на разгоряченную Батутовну и качала головой:

– Ма, ну что ты несешь? Они жрут водку каждый день, поют песни и роются в собачьем говне…

– Не собачьем, а лисьем! Не говне, а экскрементах… – перебивала Пелагея.

– Да назови это как угодно, суть не меняется, – смеялась Олеська. – Они обычные мужики, волею случая оказавшиеся соседями на замкнутой территории. Ну не трать ты них красивые слова! Жертвенность, героизм!

– Я знала, что ты упертая, вся в отца, – кричала Батутовна. – Он тоже был жестоким! Он мог сапогом раздавить цветок.

Намеренно, получая при этом удовольствие! Мог наступить на улитку, только чтобы услышать хруст ее ракушки!

– Да ты о чем сейчас? – Олеська начинала багроветь щеками. – О чем сейчас говорит мне эта женщина, зарезавшая своего мужа и не пролившая по нему ни слезинки!

– Это была самооборона! Иначе он убил бы меня и тебя!

– Да он обожал меня, мама! – сорвалась на визг дочь. – Что ты знала о его любви ко мне? Что ты знала обо мне? Командирша всея Руси! Чемпионка по прыжкам на батуте! Ты просто ревнуешь! По-бабьи ревнуешь, – по вискам Олеськи струился пот.

 – Ты жила здесь одна, окруженная мужским вниманием, вызвала еще и любовника из Бурятии. А теперь приехала я. Дратути! И твои героические мужички забыли о тебе! Им приятнее видеть молодую кожу, упругую попу, яблочные сиськи! А не этот морщинистый мешок, в который превратилась ты!

Батутовна стояла посреди комнаты в цветастом сарафане на бретелях, в детских сандалиях на босу ногу, купленных в продмаге. Тяжелые дряблые руки повисли плетьми, подбородок дрожал, с него срывались крупные соленые капли.

– Ну мам, ладно тебе! – спохватилась Олеська.

Мать всхлипнула раз, попыталась сдержаться. Не смогла. Как несправедливо обруганный ребенок, она затряслась всем телом и, набирая обороты, словно двигатель экскаватора, зарыдала громко, отчаянно, по-детсадовски.

– Господи, да ты моя девочка! – Дочь бросилась к Батутовне и обхватила ее плечи: – Да еще мы не ссорились из-за мужчин, еще мы не плакали из-за них! Мамочка! Маленькая моя, любимая…

Они долго стояли в обнимку, дергались в унисон.

Олеськина рубашка промокла от материных слез. Дочь сама разревелась, размазала воду по лицу, распузырила сопли. Потом обе устали, выплакались, из тяжелых туч превратились в перьевые облачка и пошли по своим комнатам.

– Пообещай, что ты не переспишь с зоологом, – встрепенулась у своей двери Батутовна.

– Пересплю, мама. Реви – не реви. У меня одна жизнь. И другого такого чудака в ней не будет.