Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

В общежитие, думаю, соваться смысла нет…

— А вдруг кто спрятался, — робко возразил Бастиан, но Хельмут оборвал его.

— Я знаю Мессуди. Никто там не спрятался.

Добравшись до машины, Хельмут с удовольствием плюхнулся на сиденье и с удовольствием запрокинул голову назад. А что вы хотели, седьмой десяток, не мальчик уже, да и восьмой червонец не за горами. До таких лет многие и не доживают вовсе, а он, Хельмут, пока чувствует себя очень даже сносно. Только устает быстро.

— План такой, — заговорил он, когда они поехали дальше по улице, — Отъедаемся, моемся и отсыпаемся.

Подъем в три утра, приезжаем сюда и ждем. Парень сказал, что его друзья будут завтра, но завтра — понятие растяжимое. Так что, чем раньше мы приготовимся встречать гостей, тем лучше.

— А зачем нам вообще их встречать? — задал невинный вопрос Бастиан.

Хельмут недоуменно уставился на него, оторвавшись от дороги, и голова вдруг вспыхнула обжигающей болью. Стало так худо, что сквозь стиснутые зубы Хельмута вырвался полукрик-полухрип, а нога судорожным рывком вжала педаль тормоза в пол.

Зрение мгновенно угасло, и без того размывшаяся до бесформенных пятен картинка окружающего мира сменилась сначала непроницаемо-темным полотном, а затем перетекла в сначала невнятные и скомканные, но постепенно проясняющиеся образы.

Яростная драка с крепким чернокожим парнем, чьи испуганные глаза то и дело скрывались за выставленными вперед могучими руками. Удары приходятся прямо в лицо, боль захлестывает все внутри, переливается через край, но это только придает злости.

Враг напуган, он боится, он оступился и упал. Зубы жадно устремляются к горлу, но вместо этого смыкаются на спешно выставленной руке. Крик, боль, хруст плоти…

Грохот, и навстречу рвутся пули. Бегущие впереди падают. Страх, нужно скорее скользнуть в сторону, перекатиться и найти укрытие. Временное укрытие. А потом, дождавшись, когда выстрелы стихнут, осторожно обойти врагов и ударить сбоку или сзади. Прыгнуть, растерзать, вырвать глаза этим гадким тварям в темной одежде, в чьих руках — сама смерть, выплевывающая своих маленьких посланников во все стороны…

Бегом по лестнице вверх, кровь из пульсирующей раны на плече испачкала всю рубашку.

Дверь, сбивчивое дыхание, знакомая квартира. Поскорее запереться, на все замки, чтоб никто не пробрался следом.

В нос ударили знакомые запахи, к которым примешался тонкий и пронзительный смрад смерти. За что? За что?!

Пол уходит из под ног, в теле странная, почти приятная тяжесть.