Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Оскар! Назад!

Звонкий девичий голос охладил пыл нападающего, и тот послушно отступил и тихонько заскулил, с явным разочарованием. Виктор несмело открыл сначала один глаз, а потом и второй. На его груди грозно возвышался здоровенный ротвейлер, подозрительно глядящий на человека и готовый в любой момент довершить начатое.

— Месье, не бойтесь, — подбежала запыхавшаяся девушка и склонилась над Виктором с участливым выражением лица. — Вы в порядке?

— Д-да, в принципе, — промямлил Виктор, хотя на самом деле спина выла от боли.

— Оскар, назад, я сказала, — строго прикрикнула незнакомка, и пес, издав разочарованный рык, спрыгнул-таки с Виктора и отступил.

Девушка протянула руку, и с ее помощью Виктор поднялся на ноги. Со смущенным видом он отряхнул рукава, успев наметанным глазам оценить хозяйку ротвейлера. Невысокая, темненькая, нос с небольшой горбинкой и быстрые карие глаза с живым, цепким взглядом — симпатичная, не поспоришь, и одета неброско, как Виктору нравится. Он сам не знал, почему джинсы и футболка на девушках нравились ему больше откровенных платьев, туфель на каблуках и подобных так называемых «женских» предметов гардероба.

Наверное, единственное, что всегда раздражало его в Лене, была как раз ее манера одеваться — женственность зашкаливала, от нее рябило в глазах. Не хватало какой-то естественной простоты, что ли, какой-то неброской элегантности.

— Простите, пожалуйста, — девушка с виноватой улыбкой повторно предложила руку, теперь чтобы представиться.

— Беатрис.

— Виктор.

— Вы не местный?

— Это еще мягко сказано, — хмыкнул Виктор и с опаской посмотрел на пса, который беспокойно крутил мордой у ног хозяйки.

— Он Вас больше не тронет, обещаю, — подмигнула Беатрис.

— Вы тут одна?

— Похоже на то. Хотя, не исключаю, что есть еще люди, но страх не дает и носа в окно высунуть. Здесь, видите ли, все больше обитают пожилые граждане, потому и осторожничают до последнего. Молодежь-то в Париж уехала давно, и там и осталась.

Последние слова прозвучали весьма двояко.

— Ясно, — пробормотал Виктор. — Вы всегда по ночам гуляете?

— Случается, всегда любила ночь. Да и уже почти утро — четыре часа, посмотрите вокруг!

Виктор огляделся. Действительно, пока он возился в магазине, утро вступило в свои права, небо стало таким светлым, что не смыкавшиеся почти сутки глаза засаднило. Возникла неловкая пауза, и даже ротвейлер выжидающе посмотрел на Виктора, словно бы говоря ему «ну, не молчи же ты!».