Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Лучше расскажи мне, что за персона сегодня в президентский заселяется? Любопытно же!

– Наташка тебе ничего не сказала, пока в кабинете мурыжила?"

"Я фыркнула и отрицательно покачала головой. Я последний человек, с кем наша супер-мегера-вайзер будет чем-либо делиться.

– О-о-о, такой гость, что закачаешься, Ветрова! Сейчас он тут весь персонал по линеечке построит, чувствую, – округлила глаза Светка. И вот не пойму, это у нее маской на лице застыло восхищение или испуг?

– Так, Кошкина, а если без загадок? – закатила я глаза.

Мы как раз остановились посреди пустого коридора. Светка только открыла рот как тут – в этот самый неудачный момент – один из лифтов пиликнул, сообщая о прибытии на этаж. Да ё-моё! А так как персоналу категорически запрещается болтать или попусту терять время в течение рабочей смены, иначе могут пожаловаться, то:

– Блин! – ругнулась Светка, скорчив моську и добавив еще парочку крепких слов, подхватила свою тележку. – Давай на обеде, идет? – крикнула, уже уносясь прямо по коридору. – Все на обеде!

Идет.

А что еще я могла сказать? Снова рыбка сорвалась.

Я подхватила свой инвентарь, улыбнулась показавшейся на этаже чопорной пожилой паре и двинулась в сторону закрепленных на сегодня за мной номеров. Смирившись с ожидающими меня пятью часами неуемного любопытства.

Глава 2

Демьян

– Все! С меня хватит, Демьян Романович. Я ухожу! – заявила во весь голос няня дочери, без стука и приглашения врываясь в мой рабочий кабинет.

– Постойте! Подождите, туда нельзя! – с воплями влетела следом моя секретарша.

Ну, что за день?

Я вздохнул и взмахом руки остановил секретаря. Кивнул, обозначив, что все в порядке и она может быть свободна. Карина дурой не была и тут же удалилась.

Няня же тем временем, не найдя преград, ураганом пронеслась от двери до моего рабочего стола, размахивая полами своего вязаного кардигана, и плюхнулась в кресло для посетителей.

– Это просто невыносимый ребенок! – заявила женщина в сердцах.

Я многозначительно вздернул бровь и уставился на взъерошенную, раскрасневшуюся даму преклонных лет.

Ощущение, что за ней гналось стадо бизонов, не меньше.

– Что, простите? – совершенно спокойно переспросил я.

– Что слышали, Демьян Романович! Всему есть в этой жизни предел, и моему терпению в том числе! Я ухожу!

– Марья Ивановна, а вы не забываетесь ли, часом? Что значит, ухожу? Куда, в конце концов? – непонимающе уставился я на женщину, окончательно позабыв про отчеты, которые до отъезда, кровь из носу, нужно было проверить.