Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Я думала, сойду без вас с ума! – обернулась через плечо, встречаясь взглядом с любимыми глазами. Мысленно охнув от того, какой Демьян был ужасно уставший. На лице залегли морщинки, а под глазами тени. Видно, что его не меньше моего вымотал этот адски длинный день. Но, тем не менее, любимые кофейного цвета глаза улыбались. Даже чуть заметно сияли, за пеленой усталости пробивался свет радости от встречи.

Ждал.

Нервничал.

Переживал.

Я пробежала пальчиками по его щекам, коснулась приоткрытых на выдохе губ.

Улыбнувшись, шмыгнула носом, с гордостью подумав, что вот он – мой невероятный мужчина!

Муж.

Любимый до безумия муж.

И маленькая принцесса дочка. Она за нами наблюдает с хитрой улыбкой в озорных голубых глазах, в которых, как всегда, пляшут канкан маленькие бесенята.

– Ты просто не представляешь, что творилось со мной, когда ты снова пропала, Фис! – нарушил тишину первый Демьян. – Я скоро чокнусь с вами, девочки, – тронула улыбка чувственные губы Нагорного, – досталось же… счастье на мою голову, – тяжело вздохнул и уткнулся лбом в мой лоб, подушечкой пальца стирая со щеки очередную непрошеную слезинку.

– Я тебя люблю, – прошептала я. – Очень-очень сильно люблю. Вас обоих, слышите!

Ника в моих руках хихикнула и, положив свои ладошки на наши с Демьяном щечки, величаво заявила:

– Целуйтесь узе!

Мы с Нагорным переглянулись, разулыбавшись.

Ну, кто мы такие, чтобы спорить с ребенком?

Потянулись друг к другу, запечатляя на губах легкий, невесомый, но такой жадный и многообещающий поцелуй.

А потом, не сговариваясь, чмокнули в обе щечки нашу затейницу принцессу.

Ника, довольная, захлопала в ладоши, а Демьян, устало вздохнув, сказал:

– Поехали-ка домой, девочки.

Глава 25

Демьян

Улетая из дома в командировку еще пару недель назад, я и не предполагал, что вернусь уже женатым и крепко влюбленным мужчиной. Даже в теории я такое не рассматривал. И подумать о подобном не мог.

Однако жизнь любит преподносить нам сюрпризы.

Моя перевернулась в одночасье.

Меняя курс на сто восемьдесят градусов. Превращая меня из заядлого трудоголика в примерного семьянина. Любящего мужа и отца, который с работы в семь вечера – минуту в минуту – летел домой на ужин, а утром завтракал не на бегу и перекусами в кафе, а вкуснейшими домашними оладьями, вафлями и еще бог знает чем. Оказалось, что моя горячо любимая жена обожала готовить, а пламенно любимая дочурка просто обожала Анфису и ее общество.