Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но столкнувшись с яростным взглядом, понимаю, что Матвей не намерен отступать.

— Не могу, — мотает он головой. — Мы не предохранялись, девочка…

— Тогда подождем пару недель и разведемся, — передергиваю плечами.

— Не надейся даже. Ты — моя. И тут дело не в бабках!

— А в чем?

— Не знаю, — улыбается он. И смотрит на меня, как кот на сметану. — Пойдем в душ, а? — предлагает, переворачиваясь на спину. Тянет меня за собой. И как итог, я оказываюсь распластанной на поджаром нагом теле.

Ладони мужа по-хозяйски оглаживают мою спину, бедра.

Невесомыми бабочками касаются плеч и шеи. Какие-то еле уловимые движения возбуждают сильнее откровенных ласк.

— Криста, — хрипло шепчет Матвей. — Ты теперь моя жена. И мне это нравится…

— Чем же? — спрашиваю, приподнявшись.

— Пока не знаю. Трудно разобраться… Но такое чувство… знаешь… как сорвал джек-пот.

— Тогда не изводи себя и меня глупыми подозрениями, — требовательно упираю палец в мускулистую грудь. — Лучше спроси.

— Не собираюсь я ничего выяснять, — рычит он, снова переворачивая меня на спину и вжимая в матрац.

Эти покатушки по кровати больше напоминают бой и не имеют ничего общего с любовными играми.

— Пойдем в душ, — добавляет сердито и, подхватив меня на руки, тянет в санузел. А там торчит еще одно джакузи около панорамного окна во всю стену. А рядом блестит натертыми прозрачными гранями душевая кабина. Да и сам санузел выложен мрамором и украшен позолотой.

— Не много ли джакузи на один квадратный метр? — осведомляюсь ехидно.

"— Что? — не сразу понимает Матвей, а затем смеется. — Это мое личное. То есть наше…

И внеся меня под душ, открывает воду.

Вздрагиваю, когда теплые струи африканского душа падают на темечко. Невольно сжимаю плечи. Прислоняюсь к широкой груди мужа.

— Ты не пожалеешь, Криста, — хрипло уверяет Матвей прямо в ухо.

«Не сомневаюсь», — вздыхаю украдкой. Мне наплевать на богатство. Но именно оно сейчас обеспечивает нашу с дочерью безопасность.

На яхту или на виллу посторонние вряд ли сунутся.

«Расскажи, — велит внутренний голос. — Матвей должен знать…»

«Потом… Повод не подходящий, — отмахиваюсь, прижимаясь к Шершневу всем телом. Муж подхватывает меня под бедра, прислоняя к стене, и заявляет, толкаясь внутрь.

— Ты моя, Криста… только моя. Скоро ты забудешь обо всех мужиках, которые были до меня…

Смелое заявление!

Но у меня никогда не было толпы кавалеров. Только один. Самый первый и единственный.

«Расскажи», — снова требует здравый смысл.