Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А я знаю магическую песню. Кобры под нее пляшут как миленькие.

— Песня? Какая?

Развернувшись, вглядываюсь в спокойное лицо. Насмешливая улыбка немного кривит рот, а в глазах пляшут веселые чертики. Шутит, что ли?

— Деньги, Крис. Бабосики. Кобры очень их любят. А распоряжаюсь ими я.

— Кем? — переспрашиваю, как дура.

— Кобрами, деньгами и всем миром. Не упорствуй, девочка. Все равно тебе меня не победить.

— Я не воюю, — говорю, всхлипывая. — Мне это не нужно, Матвей."

"— Что же тогда? — приподняв мой подбородок большим пальцем, заглядывает в лицо.

— Не могу так быстро. Дай мне время. Пожалуйста, — прошу, пытаясь сорваться с крючка.

И этот жест… Такой противный. Будто хозяйский. Так, наверное, в гареме султан осматривает своих наложниц?

— Крис, милая, — ладонь Шершнева скользит по моей щеке. Вытирает слезы и устанавливает власть надо мной. — Боюсь, ты просишь слишком многого. Времени у нас с тобой как раз и не осталось. Понимаешь?

— Не совсем, — пытаюсь прочитать хоть какие-то эмоции на холеном лице.

Но Матвей спокоен, как удав… Тоже родом из серпентария!

— Сегодня объявим о помолвке и подпишем контракт. Завтра съездим в ЗАГС, оформим брак. И все. Живи спокойно. Не понимаю, что тебе неймется?

21. Матвей. Чем же ты меня взяла, девочка?

Незадолго до ужина переодеваюсь в голубые джинсы от Диор и белую рубашку.

Может, сейчас бы лучше подошел строгий костюм. Но мне больше нравится сочетание белого и голубого.

Нарядно и буднично одновременно.

Подхожу к огромному глобусу, стоящему у меня в кабинете. На автомате глажу лакированную поверхность, безошибочно попадая куда-то в район Италии и Франции. Именно отсюда родом эта дорогая инкрустированная перламутром вещица. Абсолютно бесполезная и дорогая, как память о брате. Ромка прислал мне ее в подарок на юбилей, и несколько лет этот антикварный бар-глобус пылился в кладовой. Лишь после гибели брата мне стукнуло в голову достать этот чертов глобус и поставить рядом с рабочим столом.

Открыв изящную полую крышку, достаю бутылку вискаря и хрустальный стакан. И плеснув себе чуть больше, чем на два пальца, закрываю персональный Земной шар. Снова задумчиво провожу ладонью по тонкому дереву. Красивая работа какого-то итальянского мастера. Подарок совершенно не в духе моего брата. Но выбрано с умом. Почти профессионально. Каждый год вещица прибавляет в стоимости. Вот только я ее никогда не продам.