Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Секс у меня был вчера, но от всей этой эмоциональной прелюдии яйца просто изнывают, я испытываю острую жажду опустошения.

В жизни не испытывал такого напряжения.

Снять, снять его, на хер, как можно скорее…вбиваться до смерти в это юное тело. Запах ее кожи обволакивает, дурманит меня. Я чувствовую аромат ее тела, аромат ее возбуждения.

Я смотрел на ее дрожащие коленки и упиваюсь ее страхом. Ярость раскаленной лавой несется по венам…Лишь бы удержаться, не пускать демона в свое сознание. Лишь бы остаться здесь с ней.

Испробовать на вкус ее киску. Но воронка разума начинает затягиваться.

Веревки на кресле Деймона распускаются…

Уходи, проваливай. Она моя! Это моя зверушка, мой эксперимент, моя девочка. Я буду ее трахать. Я! А не ты.

«Как скажешь. Трахай ее, после меня.» — я слышу в своей голове отдаленный смех. Прочь из моей головы!

– Киса, ты мне нужна, сейчас. Здесь. Твою мать, чувствуешь, как я хочу тебя? – моя головка медленно скользит меж ее ягодиц, по ее маленьким дырочкам. Блядство.

Я хочу, чтобы она сказала. Сказала мне, что хочет этого! Она должна сама захотеть! Это важно. Важно для всего, что будет дальше.

Сминаю в ладонях ее упругие груди, почти вымаливая из нее хоть какие-то слова, но она только стонет упомрачительно сладко и жалобно всхлипывает.

– Не трогай меня, подонок! – рычит она, и я резко зажимаю ее соски большим и указательным. Они такие нежные, словно шелк меж моих пальцев.

– Леа, не упрямься, – я упираюсь членом в ее горячую влагу. Одной рукой тискаю за грудь, другой нахожу ее девочку и ласкаю мягкие и гладкие складочки.

Я готов умереть ради того, чтобы сейчас трахнуть ее и снять с себя это разрушительное напряжение. До боли в яйцах.

– Скажи, детка, давай, – словно в бреду шепчу, ища губами ее мочку уха. Судорожно ласкаю ее шею языком, пока не зажимаю руку на ее сонной артерии, слегка встряхивая девушку.

– Скажи мне! – шлепаю по ягодицам, от чего она прогибается еще сильнее, опираясь грудью на стену.

Плевать. Пусть молчит.

– Лучше отрежь мне язык, как и обещал! Я никогда этого не скажу! Я не хочу…тебя, – неважно было то, что она сказала.

Важно было то, КАК Леа это произнесла. Она хотела этого.

Все отошло на второй план. Моя месть, все что я хотел сделать. Что-то надломилось, треснуло, пошло по другому сценарию, которого я не ожидал.

– Я заберу твою боль, малыш. На время. Чтобы вернуть ее снова… – я нагибаю ее над ближайшей прикроватной тумбочкой, смахивая стопку романов в сторону.