Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И это не может меня не радовать, учитывая тот факт, что еще недавно Стоунэм собирался меня по кругу пустить.

– Ты вообще не должна была рта своего открывать, ясно?! Может быть тогда, он бы не залез туда языком?! – орет Кай и тащит меня в ванную. Все происходит словно в тумане.

Нет, мне не страшно, как кто-то мог бы предположить. Я возбуждаюсь от его криков. Меня заводит его ревность и злость, я трепещу в предвкушении…

Вот, что он со мной сделал. Полная подмена ценностей. Мужчина орет на меня, унижает и дерет в клочья – но ему все можно простить, если это Кай Стоунэм.

И это не безумие. И даже не страсть. Я просто кайфую от того, что он задет…задет настолько, что позволил себе при всех проявить столько внимания к моей персоне. Разве стал бы он так психовать из-за шлюхи? Разве стоила бы она того, чтобы на следующий день «выход из себя» Кая Стоунэма обсуждался в прессе?!

Я отчаянно пытаюсь вырваться из его хватки, но боюсь остаться без клочков волос.

Кай пыхтит. Пытается сдерживаться. И это небывалый прогресс.

Я удивлена, почему я еще не высечена ремнем, удивлена тем, что он борется со своими демонами ради меня, хотя в его глазах и на лице отражена настоящая война.

Я бессвязно стону, когда он ставит голову над раковиной и грубой ладонью вымывает мой рот мылом. Вкус премерзкий. Но отчасти я ему даже благодарна. Я не хочу чувствовать вкус Эндрю на своих губах.

В комнате он вновь толкает меня на пол, возвышаясь надо мной. Из зеленых глаз сыплются искры, опаляя мое тело…

Я узнаю этот взгляд. Взгляд злого и голодного альфа-самца.

Бугор на брюках говорит сам за себя. Мы безумны и извращены, злость заводит нас обоих.

– Ну, что?! Понравилось?! – продолжает наступать Кай, пока я пячусь по полу к кровати. Мое длинное платье задирается, чулки открыты его взору.

– А что, если да, Кай? Да! Знаешь, целый вечер ждала, с кем бы пососаться! Мне же с тобой этого не хватает! Ты же меня не целуешь! Трах – вот твой предел, Стоунэм, – начинаю ржать. Смелости придает парочка выпитых бокалов шампанского.

У Кая взгляд такой, будто он сейчас убьет меня.

– Рот закрыла, – он не больно ударяет меня по щеке. Скулю, понимая, что лучше промолчать. – Мне даже член в твой грязный рот толкать сейчас противно.

Как это ни странно, но его слова звучат с грустью. Оскорбленно и раздавлено. Он не блефует и даже не психует. Это какая-то боль, разочарование в любимой игрушке.

Сердце жалобно сжимается. Вот опять. Манипулятор. Повернул все так, чтобы я почувствовала себя неправой.