Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кто надел такую дорогую вещь на ребёнка, который испачкает её минут за десять? У нас красивую одежду с вышивкой надевали по праздникам девочки-подростки и парни, которые уже начали женихаться, те, кто моложе, носил совсем простые вещи, а уж малышей вообще одевали в одёжки, сшитые из старых вещей, всё равно они их быстро рвали и пачкали.

Во-вторых, у нас штаны на мальчиков надевали не раньше пяти лет, а то и позже, пока ребёнок окончательно не приучался облегчаться в горшок или нужник, иначе на них штанов не напасёшься, да и стирки будет — не продохнуть.

До этого бегали просто в рубахах до колен. А тут совсем малыш — и в штанах. Ох, похоже, не зря Керанир про стирку спрашивал, умею ли.

Но одежда — это ерунда. Мои братья к этому возрасту всё ещё почти не разговаривали. «Мама, папа, ням-ням, бо-бо, дай, няня» — вот и весь набор слов, которым они владели. Ещё и половину звуков не выговаривали. А этот малыш говорит чётко, ясно, длинной фразой. Словно взрослый, только голос детский. Что же это за ребёнок такой удивительный?

— Ох, боюсь, старейшина не похвалит тебя за самоуправство, — покачал головой мальчик и перевёл взгляд на меня.

— Ты же знаешь, Керанир, что похищение людей — табу.

Моя челюсть отпала, а лукошко едва не выпало из ослабевших рук. Да у нас так даже взрослые не говорят, разве что управляющий барина, когда за податью приезжает. Мудрёно так, по-городскому. А здесь — ребёнок. Кстати, что это он там про табу говорил? Может, меня всё же отнесут домой, пока этот неведомый старейшина не узнал? Или тот, когда узнает — велит отнести? Может, всё не так и страшно, может, я уже к ночи домой попаду? Хотя вряд ли, вечереет уже, а мы очень долго летели.

Ну, тогда к утру.

— А я не крал, — Керанир выполз задом из дыры, уже без коровы. Подхватил козу и полез обратно. — Мне её подарили. Как и всё остальное. Ты напои животных, а Аэтель потом подоит. А пока — пусть поможет Нивене, я тут кучу продуктов принёс, часть возле берега оставил, тяжело очень было, сейчас слетаю — принесу.

— Ох, боюсь, старейшина всё равно рассердится из-за человечки.

Хотя помощь её нам не помешает. Особенно когда малыши появятся.

— Если появятся, — вздохнул Керанир, вновь появляясь уже без козы и освобождая сетку от мешков. — Ты пока животным ноги не развязывай, а то ещё свалятся с карниза. Старейшина вернётся — что-нибудь придумает, а пока пусть так. А ты, Аэтель, иди вон туда, — он мотнул головой в сторону «двери», из которой появился малыш Эйлинод. — Помоги там, чем сможешь.