Чужая дочь читать онлайн

Он хотел как лучше, а что вышло? Разбил сердце себе, Тасе, Лильке…

«Поедешь сопли жевать парторгом в село!» – вспомнились вдруг слова Шульгина. Сейчас он страстно хотел бы оказаться этим самым сельским парторгом – а чтобы рядом с ним были Тася и Лиля.

И все! И больше ничего и никого не нужно!

Чего он тогда испугался, дурак?..

Маргарита сказала – положишь на стол партбилет. Ну и положил бы…

Сейчас он вполне искренне готов был на все, только бы повернуть время вспять. Но время не автомобиль, его не развернешь!"

"– Лилька… – пробормотал Михаил Иванович, садясь рядом с дочерью на диван.

Сказать ей все? Открыть глаза?

Нет. Тася права. Поздно!

– Не могу… – с тоской покачал он головой.

Не надо ничего объяснять. Дочь или захочет понять или нет.

Не захотела!

– А ведь ты был для меня самым лучшим, – с невыразимой болью пробормотала Лиля. – Самым главным человеком в жизни! Не мама! Не Котя! Ты!

Говоров только и мог, что молча смотреть на ее залитое слезами лицо – и слушать.

Он виноват. Он заслужил.

– Знаешь, еще когда здесь висел портрет Сталина, – Лиля кивнула на стену, – я подходила к нему и шептала: «Спасибо тебе, дорогой Сталин, за лучшего папочку на свете!» А когда стала больше понимать, шептала: «Спасибо, что ты его не тронул!»

Говоров угрюмо молчал.

– Я тебя так любила, папа!

– Люлька! – не выдержал он, вскочил, бросился к дочери, но остановила его взмахом руки, словно отшвырнула:

– Нет больше Люльки! Она выросла! Ей сегодня шестнадцать лет!

– Люлька… – позвал безнадежно Говоров, но никто не отозвался: Лиля выскочила из кабинета.

* * *Тася так и не ложилась в эту ночь. Долго, бездумно сидела на кровати, а едва рассвело, принялась укладывать вещи. Немного их у нее было: этих платьев, туфель, кофточек, – и сборы будут недолги. Но она спешила, чтобы закончить все раньше, чем снова придет Михаил.

Не успела – раздался стук в дверь.

– Уходи, – бросила Тася.

Стук повторился.

– Я ж сказала, уходи! – Тася не глядя открыла и вернулась к чемодану.

– Прогоняешь? – послышался сдавленный голос Шульгина. – Не поздоровавшись?

Она изумленно обернулась:

– Дементий…

Шульгин был блистательно элегантен в этом сером костюме, и даже сейчас Тася не могла этого не заметить.

И какое же у него измученное, бесконечно измученное лицо!

Это из-за нее.