Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он выпил его залпом, словно пытаясь заглушить какую-то внутреннюю боль или раздражение. Потом, как будто между прочим, он бросил слова, которые заставили меня замереть:

- Не переживай, ты уже давно вдова. А тот, кто писал тебе записки от твоего покойного мужа, просто манипулировал доверчивой дурой. Эти слова поразили меня как гром среди ясного неба. Я чувствовала, как мир вокруг меня начинает раскалываться, унося с собой последние остатки моих надежд и иллюзий. Я не решилась спросить он сделал это лично или это сделали его люди.

Я смотрела на Марата, пытаясь понять, правду ли он говорит, или это очередная его игра. Но в его глазах не было жалости, только холодное равнодушие. Да, конечно правда. Этот убийца не пожалел Никиту. И скорей всего был в этом прав…но мне претила сама мысль, что жизнь человека так может оборваться. Без суда, следствия…Но какой может быть суд в нашей стране, когда полиция отдала меня в руки мафии сама лично. Слова о том, что я вдова, и о манипуляциях неизвестным человеком, казались мне кошмаром, из которого невозможно выбраться.

"Когда-то потеря моего малыша казалась мне самым ужасным что могло со мной произойти. Но она оказалась одна из…тех кошмаров которые случились за последние месяцы. Когда Марат вышел из своей комнаты вечером, он был безупречно одет. Темно-бордовая рубашка идеально сочеталась с его элегантными штанами цвета мокрого асфальта, подчеркивая его стройную фигуру и придавая ему особенное мужское. Брутальное очарование.

От него исходил запах дорогого парфюма, и я понимала, что он только что принял душ – звук льющейся воды доносился до меня сквозь стены. Я не спросила его, куда он собрался. В глубине души я знала ответ... К другой женщине. Марат всегда отличался своей сексуальной активностью, и мне было ясно, что он не сможет долго обходиться без интимной близости. Теперь, когда я, в его глазах, стала ""грязной"" и ""запятнанной"", я больше не привлекала его как женщина. Эта мысль причиняла мне боль.

Я чувствовала себя отвергнутой и ненужной, словно старой игрушкой, которую выбросили на свалку. Марат уже не видел во мне той Алисы, которая когда-то могла его привлекать. Я стала для него лишь тенью, неудобным напоминанием о пытках, принуждении и долгах перед главарями преступного мира. Сидя в одиночестве, я обдумывала свое положение. Моя жизнь казалась мне бесконечной чередой унижений и страданий, и я не знала, как найти в себе силы продолжать.