Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Правда? — счастливо улыбнулась Карина. — С Тимом это легко.

— Он называет тебя Кори.

— Да…

— Это очень мило, и тебе идет. Хотя, кажется, папа и по этому поводу не в восторге.

— Подумаешь, просто сокращенно на американский манер.

— Скажи, ты счастлива? Просто скажи, и, клянусь, я больше ни о чем не спрошу.

Карина вскинула ресницы. Посмотрела в красивые глаза мачехи, на дне которых плескалась тревога. Скользнула ладонью по столу и накрыла ее тонкие пальцы:

— У меня все хорошо, правда. Сколько же я вам принесла волнений, что даже сейчас ты не можешь расслабиться…

— Ты того стоила.

Я рада, что у тебя все хорошо.

Сзади послышался топот босых пяток.

— Кори! Пойдем, посмотришь, какой я научился делать трюк…

Карина обернулась к брату, возблагодарив небо за то, что то предоставило ей возможность отвлечься. Сменить тему, потому что, кажется, она совсем разучилась врать. Мачехе, отцу, вообще кому-либо. У нее не было сил играть. На самом деле отъезд мужа подкосил её. Очень… Она держалась на голом упрямстве.

‍Дурачась с пасынком и братьями, Карина думала о том, как бы все сложилось, не принуди она Логана к браку. Если бы у нее был хоть какой-нибудь шанс завоевать его иным способом. Если бы она не купила его… как шлюху, если бы он искренне захотел быть рядом с ней. В ней…

Но он ведь хотел… — запищал тоненький голосок внутри, — что-что, а хотел он её, как одержимый! Да и не было у неё шансов. Не было! Он будто не замечал её. Даже когда они сталкивались нос к носу на каких-то приёмах, Логан делал вид, что в упор ее не видит.

Когда Карина, года через два после их расставания, в первый раз вышла в свет, она еще питала надежду, что, встретив ее, Логан проникнется чувствами, но время шло, и ничего не менялось. Логан Уэллс твердо решил не впускать ее в свою жизнь. И методично этому следовал. А Карине… Карине оставалось лишь убеждать себя в том, что он испугался тех чувств, которые она в нем будила. И всеми силами гнать от себя мысль о том, что ему действительно все равно.

— Как поживает моя девочка? — на плечи Карины легла огромная отцовская ладонь, а к виску прижался колючий подбородок. Раньше Амир не баловал ее любовью, а в последние годы как будто наверстывал то, что недодал в детстве. И это было настолько трогательно, что у Карины каждый раз замирало сердце.

— Просто отлично…

— Надеюсь, в следующий раз ты появишься с мужем.

— О, — закатила глаза девушка, — и ты туда же.

— Я не шучу, Карина.