Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Гобой у него разведкой занимается, и слухи он собирает-фильтрует, и в ментовке у него завязки, так что Спартак знал, с какими проблемами может столкнуться, если вдруг солнцевские на него наедут или измайловские. Что одни сотню-другую бойцов могли против него выставить, что другие. Если вдруг поднимется на него такая волна, без автоматов никак не отбиться. И еще чечены в Москве зверствуют; у них, говорят, вообще разговор короткий – автоматная очередь и граната вдогонку. Никого не боятся, никого не признают. Их косу остановить можно только камнем.

Потому Спартак и держит порох сухим. И автоматы у него, и пулемет, и снайперские винтовки – ну, и гранаты, как он того хотел.

На пустыре было грязно после дождя, но Спартака это волновало меньше всего. В бою о заляпанных сапогах не плачут. В таких делах главное, чтобы оружие не подвело.

На пустырь бригадир вышел в окружении своих бойцов, у него кожаный плащ, у них – куртки, но вооружены все одинаково. И у всех с плеча стволом вниз свисают бесприкладные автоматы.

Плевать на ментов, плевать на закон.

Мартын тоже был с ним. Он всего лишь показал «варягам» на пустырь и вернулся к Спартаку. У него тоже ствол, а в глазах – гордость за себя. Да, без него бы пришлось идти на медведя с голыми руками…

Непрошеных гостей действительно было много, без малого три десятка. Одни бойцы в кожаных куртках, другие в джинсовых, самые простые – в синтепоне. И здоровяки среди них вроде Бабая, и обычной комплекции, как Мартын и Гобой. Не сказать, что ребята лютые, но явно жадные до чужого добра.

Похоже, они только-только начинают бандитствовать, нет у них еще опыта, но сила в них есть – и боевой дух, и физическая дурь. Только с огневой мощью полный аут.

Спартак смотрел на громилу с широкоформатным лицом и косым багровым шрамом через весь лоб. А тот смотрел на автомат, ствол которого в любой момент мог уставиться на него. Большими глазами смотрел, в замешательстве. И страшно ему, и зависть берет.

– Что за дела? Кто такие? Какого хера? – грубо, трубным голосом спросил Спартак.

– Да дмитровские мы… Бобрик я, – отозвался громила.

– Бобрик?.. У меня собака была, тоже Бобриком звали. Маленькая и такая же наглая, как ты. Больше своего веса гавкала. Убить пришлось, чтобы не борзела…

– Слышь, ты за базаром следи! – встрепенулся браток.

– Молчи, – поморщился Спартак. – Лучше молчи, не зарывайся. Целее будешь… Зачем пришел? Что надо?

– Мы теперь за Репчино смотреть будем.

– Смотри, если такой глазастый.