Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Сказал, чтобы они полностью с вами рассчитались…

– Я не просил.

– Ну, просил – не просил, а я за тебя, парень, горой.

– Не надо горой. Надо расплатиться. Люди спрашивают, где деньги.

– Почему только деньги? – расстроенно поморщился Хазар. – Где-то деньги, где-то шмотки… Я твоих пацанов не видел, но говорят, одеты они стремно. Да и ты не фонтан смотришься. Вам бы гардеробчик сменить…

– Так в чем же дело?

– Ты же сам видишь, что с рынком творится. Ни барыг, ни покупателей. Боятся люди сюда ходить. А почему, сам знаешь.

Погром за погромом, вот народ и разбежался. Если дальше так пойдет, барахолку вообще закрыть придется…

– А мы здесь при чем?

– А что, ни при чем? А погром кто устроил? Надо было московских на пустырь увести, чтобы никто ничего не видел, а вы прямо здесь на них насели. И на ментов еще наехали… Менты здесь теперь каждый день шерстят, достали уже. Ни нам работать не дают, ни людям. Потому и рынок пустой…

– Мы, значит, во всем виноваты?

– Да ты не кипятись, никто вас ни в чем не винит.

Так, что было, то и сказал… Да и не за нас твои пацаны дрались, а за тебя мстили…

– Но ты же на коне?

– Да как сказать… Сам видишь, никакого навара с такой торговли…

– Значит, ты нам ничего не должен? – жестко спросил Спартак.

Хазар прекрасно понимал, что это угроза. Если он не уступит, завтра здесь будет вся Знаменка, и тогда с барахолки выметут его самого. Наверняка его такая перспектива не устраивала, но и с наличностью у него, видимо, напряженка. Вернее, он хотел убедить в этом Спартака.

– Не, ну почему не должен? Должен. Просто проблемы у меня, сам должен понимать. Знаешь, сколько ментам пришлось отдать, чтобы нас не прессовали?

Спартак не повелся на этот вопрос, промолчал. Ведь это явный намек со стороны Хазара, что проблемы с ментами создали знаменские, а кое-кто их разгребает. Но Спартак сделал вид, что ничего не понял.

– Напряги у нас сейчас со всех сторон…

– Я тебя понял.

– Да ничего ты не понял… – занервничал Хазар. – Тебе вынь да положь, а у меня нет ничего… Ну, две штуки найду…

Спартак понимал, что это всего лишь попытка отделаться от него малой кровью.

Дескать, и две штуки – это целое состояние. А потом еще что-нибудь перепадет… А может, и нет… Может, раны затянутся и все забудется. Или со временем Хазар в такую силу войдет, что и не надо будет ни с кем церемониться."

"Но Спартак ничего не забудет. И силой его не напугаешь. Он возьмет две тысячи для знаменских пацанов и сто баксов на лапу – богатство.