Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Он, типа, изнасиловал тебя? — вздыхает Сара.

Еще одна слеза скатывается по лицу Дженнифер. Она прикусывает нижнюю губу и кивает головой.

— Ага, — задыхается она. — Думаю, да. Я помню только обрывки, но он точно занимался со мной сексом, и я… — она запнулась, всхлип оборвал ее предложение. Я подхожу ближе, прижимаясь к стене, словно это может хоть как-то утешить ее.

Сара утешительно опускает ладонь на руку Дженнифер.

— Все в порядке, Дженни, ты можешь рассказать мне, — уверяет она.

Дженнифер фыркает, утирая сопли с носа.

Вместе с этим слезает краска с ее костюма.

— Я п-помню, как просила его остановиться. Типа, несколько раз. Кажется, я даже пыталась оттолкнуть его, потому что мне было неприятно. Я помню, как он сжал мои руки и сказал мне заткнуться, когда я продолжала просить его остановиться. А он не остановился! — она заканчивает предложение рыданиями, уткнувшись лицом в руки. Сара обхватывает Дженнифер, прижимая ее к себе, пока Дженнифер продолжает рыдать в своих руках.

Я делаю шаг назад, мое дыхание сбивается, когда в голове крутятся мрачные мысли. Дженнифер изнасиловал ее парень. Только кто-то нечистый мог сделать что-то подобное.

Мои мысли уносятся в глубокую пропасть. Она сказала, что он придет сюда сегодня вечером. Ее парень-насильник будет в моем доме. А я...

Я снова очищу этот мир сегодня ночью. И освобожу Дженнифер.

Глава 3

В возрасте около восемнадцати лет

— Ты только что сказала мне «нет»?

Папа держит вилку на полпути ко рту, кроваво-красный сок стекает с его стейка и брызжет на тарелку.

Я смотрю на капли вместо того, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Смотри на меня! — кричит он, ударяя другим кулаком по столу. Все задыхаются, отпрыгивая в сторону, так как стаканы с водой опрокидываются и проливаются на колени, а столовые приборы падают на пол. Нужно быть сильным человеком, чтобы заставить дрожать стол такого размера. Стол, за которым помещаются все его дети — все восемнадцать и даже больше.

Скривив губы, я встречаюсь с ним взглядом."

"Папе нравится смущать меня перед моими братьями и сестрами, но он не понимает, что я не смущаюсь перед ними. Они все смотрят на него с одинаковым презрением — все они просто овцы. Слишком напуганные и с промытыми мозгами, чтобы выступить против него.

Я уверена, что некоторые из них искренне верят, что Бог говорит с папой. Я же вижу просто волка в бабушкиной одежде.