Он защищался автоматом, как обычный человек палкой, не применяя самого распространенного в рукопашке удара-тройки: стволом, магазином, острым углом приклада…
Противостоять Скату было трудно, но Скат тоже или сдерживал себя, или почему-то не мог перейти в окончательную смертоносную атаку. Они не использовали алгебру ножевого боя — финты, обманные движения, стремительные выпады, контратакующие приемы, — довольствуясь простой арифметикой: один бил ножом, второй подставлял защиту. Словно пьяные необученные мужики на деревенской околице…
Так они бились без особого успеха.
Виолетта куда-то исчезла, Ерш и Звезда молча наблюдали за вялой схваткой, не проявляя никаких эмоций. И вдруг яркий свет залил окружающее пространство, и все исчезло — и болото, и чудовища, и островок с шестом, и все, кто ему привиделся в этом сне. Он опять сидел на кровати, опять покрытый холодным потом, и в освещенной комнате, кроме него, никого не было. Как всегда, он обошел квартиру с пистолетом на изготовку, заглянул в ванную, в туалет, под кровать, в кладовку… Он был один!
Как всегда, налил себе транквилизатор — полстакана «Хеннесси», залпом выпил, сел в кресло, включил телевизор.
Там шла постоянная навязчивая реклама, которая иногда перебивалась какой-то примитивной мелодрамой. Он сидел и думал, что означает этот сон. Скорей всего, это предупреждение: «Гончие» пойдут по следу! Тогда понятно, почему в нем действуют бывшие друзья: иногда в группу «Гончих» включают тех, кто знает предателя лучше других… Правда, на другой чаше весов находилась Виолетта, которая, напротив, была им спасена, по крайней мере, он сделал все для того, чтобы спасти ее.
И сейчас, наверное, ей ничего не угрожает, потому что предатель и двурушник Громобой уже не сможет ей ничего сделать. Да и Круглый проживет недолго, поэтому вряд ли успеет причинить ей вред. Другое дело, что она может указать на него Скату так, как сделала это во сне, но сейчас и так бывшие друзья держат кончик веревочки, ведущей к нему… А они никогда не оставляют найденный след…"
"И все же почему он помогал ей? Почему спасал ее, хотя в свое время не стал спасать товарищей? Хотел уравновесить чаши весов? Пожалуй, да.
Им руководила растревоженная совесть. Это была компенсация за то, что он сделал в Борсхане. Спасти Виолетту означало успокоить самого себя, что он и сделал. На какое-то время стало легче, и перестали сниться сны о предательстве.
