Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вера не хотела излишних ужасов, и ритуальность виделась ей не как жуткая расчлененка и вывернутые кишки или имитация черной мессы, нет, ее вполне удовлетворяла такая невинная вещь, как оставленный на теле жертвы предмет. У следствия не должно быть сомнений в том, что убийство совершено не по личным мотивам и не из корыстных побуждений. Нужен штрих, свидетельствующий в пользу маньяка. И пусть потом родители убитых думают: «Мой ребенок не виноват в том, что случилось, он не давал повода для конфликта своим друзьям и знакомым, он пал жертвой маньяка, который разгуливает по городу, но которого не могут поймать или вообще никто не ищет.

Если бы милиция работала лучше, если бы они не только пили водку и «крышевали», а еще и дело делали бы, мой ребенок был бы жив». То были мысли самой Веры, не дававшие ей покоя с тех самых пор, как она узнала о том, что Семагина трижды отпускали, и теперь она хотела, чтобы ту же боль, и тот же ужас, и то же отчаяние испытали и другие. Не любые другие, а именно те, кто по своей профессии или по должности имел отношение к раскрытию преступлений, к следствию и суду.

Было и еще одно условие, которое придумала Вера Лозинцева. Преступления, которые будут совершать с ее благословения и за ее деньги, не должны быть раскрыты. Ей это ни к чему, ведь ее привлекут как организатора и заказчика. Добиться этого можно разными путями, например, оригинальностью, осторожностью, предусмотрительностью. Одним из способов ей виделось совершение преступления сразу же после другого «громкого» события.

Тогда у милиционеров не будет ни сил, ни времени.

И изучение региональной прессы это подтвердило. Расчет оправдался. О так называемых резонансных преступлениях писали много, о прочих не писали почти ничего. Соответственно этому было и отношение. Никто не надрывался в поисках убийцы, преступления не ставились на особый контроль. Ничего не происходило. Производились неотложные следственные действия, как и положено, результата они не давали, и материалы уголовных дел потихоньку гнили в сейфах следователей и оперативников, никому не нужные и всеми позабытые.

"Но как, как Вера ухитрялась все это организовывать? Приезжала из Германии, убивала и потом возвращалась назад? В принципе возможно, она гражданка России, имеющая вид на жительство в Германии, так что визы ей не нужны. Узнала, что где-то совершено подходящее преступление, купила билет на самолет и прилетела. Но никак не получается. Георгий утверждает, что длительных отлучек он за Верой не замечал.