Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Беззубый тоже времени не теряет: он замахивается на Сайтона, но получает точный удар под дых и складывается пополам. Один короткий взмах руки дракона, и все трое напавших на нас бандита оказываются связаны друг с другом спина к спине магическими путами, даже того, который вмерз почти всем телом в лед, выдернуло оттуда с обрывками одежды.

— Вы все обвиняетесь в нападении на гостью нашего государства и… леди Рознанд, сотрудницу академии, — устрашающе гремит голос Сайтона. — Вы будете осуждены по всей строгости закона, до суда проведете время в местной тюрьме.

Практически тут же в подворотню заходят двое стражей и забирают троих бандитов, один из которых старается лишний раз не шевелить ногами, поэтому его буквально волочат, а два других начинают отчаянно чихать.

Я на всякий случай прикрываю нос — вдруг стражи распыляют какой-то порошок…

Только сейчас осознаю, что все это время Сайтон действовал только одной рукой. Другой крепко прижимал меня к себе.

Я пытаюсь вывернуться и оттолкнуть его, из-за чего меня награждают негодующим взглядом и только сильнее прижимают к себе.

— Уважаемые леди, — с хмурым прищуром обращается к нам Сайтон, когда вокруг все стихает. — Я надеюсь, вы понимаете, в какую опасную ситуацию вас завели ваши необдуманные действия?

Иллидия сочувственно смотрит на меня и поджимает губы. Я отвожу взгляд и сжимаю челюсти.

Да. Я понимаю, что сама виновата в том, что подвергла себя опасности. Но также я понимаю, что веди себя Сайтон иначе, я бы не стала этого делать.

Я бы спокойно вышла к нему, не боясь, что меня снова отчитают и обвинят.

— Я очень рад, что оказался поблизости, — твердо говорит Сайтон. — А теперь, пожалуй, нам лучше вернуться в академию.

Не выпуская меня из рук, Сайтон доводит нас до стоянки экипажей, помогает залезть и садится вместе с нами.

— Теперь полгорода видели, что Правитель шел по городу в обнимку со своей БЫВШЕЙ женой, — ворчу я, скорее в попытке хоть как-то защититься.

— Мы все были под иллюзией, никто не видел, что мы это мы. И я бы на твоем месте говорил потише, — спокойно, не повышая голоса, говорит он.

Но я слышу, что в каждом звуке, в каждом слове сквозит раздражение. Поэтому предпочитаю молчать до конца поездки, глядя в окно под сочувственные взгляды Иллидии. Сайтон кладет руку мне на бедро и сжимает пальцы, и мое недовольное пыхтение совершенно не смущает его. Его, по-моему, вообще ничего не смущает.