Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он бросил нас с мамой, когда мне едва исполнилось восемь лет! И его желание встретиться почти два десятилетия спустя выглядит как плевок в душу, понимаете?

Я украдкой взглянула на него. Нет, я не знала, что на это ответить. Наверное, тяжело всю жизнь чувствовать себя ненужным, а потом получить письмо, в котором нерадивый родитель хочет с тобой встретиться.

Сверкающая иномарка притормозила у моего подъезда, и разговор прервался.

Босс помог мне выбраться из машины и достал из багажника рулоны обоев и пачку клея.

– Я помогу вам поднять обои наверх. Вы на каком этаже живете, Вера? – бодро поинтересовался он.

– На восьмом. Давайте, я вам помогу…

Я выхватила у него из рук пачку клея и два рулона. Держать рулоны было не очень удобно, из-за пленочной упаковки они постоянно разъезжались, а пакет с подарком для Ярика добавлял дискомфорт.

Тем не менее, до лифта мы добрались без происшествий.

Я нажала кнопку с цифрой «восемь», и лифт медленно двинулся наверх. Всю дорогу до восьмого этажа мы молчали. Трудно разговаривать на отвлеченные темы, когда скользкие рулоны обоев то и дело норовят выскользнуть из рук.

– Вот и приехали, – я остановилась у двери своей маленькой студии и осторожно поставила рулоны у стены. – Спасибо, что помогли донести обои.

Можете положить их сюда, я сама занесу.

Калинин поставил запакованные рулоны рядом с моими, и я принялась искать в сумке ключи от входной двери.

– Вера, а ваш сын дома? – вдруг спросил Калинин.

– Ярик? Нет, конечно! Я бы не оставила ребенка дома без присмотра! Он на дне рождения у друга.

– Я захватил для него шоколад на кассе, – признался Калинин и полез в карман пальто.

– Передадите ему, как вернется?

Я оторопело взглянула на него.

– Передам, конечно.

– Всего хорошего, Вера.

– И вам.

У лифта он обернулся.