Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Передача прав собственности… На родовой замок ив Эрдан и все прилегающие к нему земли. Вдобавок к этому денежное обеспечение, просто заоблачная сумма. Все на мое имя…

Как Алмир сказал?

«Там плата. Плата за прошлую ночь. И за позапрошлую тоже.

Я получил от тебя все, что хотел»…

Я бы сейчас швырнула этот свиток ему в лицо! Я бы… Я…

Даже всколыхнувшаяся сейчас злость не помогала. Я с громадным трудом сдержала слезы. Даже физически стало плохо, хотелось просто упасть на колени. И не верить! Ни за что не верить, что все это происходит на самом деле.

Но нет. Все наяву. Все его слова. Видимо, первые искренние слова за все это время. Я нужна была ему лишь с определенной целью. Цель достигнута. Я больше не нужна.

Я боялась, что просто с ума сейчас сойду, но сквозь горечь и отчаяние пробился голос здравого смысла. Он не позволил мне разорвать свиток. Не позволил оставить его здесь. Пусть гордость диктовала свое, но, как ни странно, именно сейчас разум возобладал.

Это мой замок. И мое имение. Теперь они навсегда мои.

И никто больше не отнимет у меня наследие моего рода. А Алмир пусть катится в бездну к багровому туману. Именно там ему самое место. А мое место дома. Я возвращаюсь домой.

Глава 18

– Вилена, а это кто? – Госпожа Мирланда развернула очередной пыльный холст.

Я отвлеклась от документов, подняла глаза. С потертого изображения смотрел мрачный седой мужчина в парадном камзоле.

– Это мой дед, если не путаю. Я его уже не застала, но, скорее всего, это именно он.

– Да, явно был суровый мужчина – Госпожа Мирланда аккуратно свернула холст и принялась доставать остальные.

Вчера вечером на чердаке замка одна из служанок среди всего прочего нашла коробку с холстами. Раньше все эти картины висели в замковой галерее, но потом драгоценные рамы были распроданы, причем вместе с золотыми подписанными табличками. И теперь оставалось лишь гадать, кто именно из моих предков и где изображен. Тут нашелся и портрет моего отца, но еще в юношестве. Раньше считалось семейной традицией всех запечатлевать, но уже на Бране эта традиция оборвалась – заказывать портрет сочли расточительством.

Никто никогда не увидит, каким мой брат был при жизни.

Я снова хотела заняться документами, но тут в кабинет вошла служанка, принесла нам чай.

– Вилена, отвлекись немного, а то вообще ведь не отдыхаешь. – Госпожа Мирланда взяла с подноса чашку.

– Ну почему же, я ночью сплю, – улыбнувшись, возразила я.

– Это сколько? Часа три в сутки? – скептически глянула на меня она.