Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Ещё будет время после экзаменов – оценки только через неделю объявят. И оценки эти будут пристойными, иначе я сама скормлю вас Пушку!

– Хорошо, не Хорьку, – кисло ответил Рон, а Невилл вздрогнул и машинально схватился за палочку: проклятая псина всё ещё снилась ему иногда.

Экзамены тоже запомнились весьма смутно, какими-то кусками. Вот Рон недовольно бурчит на зачарованное от списывания перо, вот Гермиона озабоченно перелистывает конспекты в поисках даты начала восстания Элфрика Нетерпеливого, а вот достопочтенная Гризельда Марчбэнкс ласково улыбается некстати оробевшему Невиллу: «Спокойно, внучок.

Начнём-ка сначала, милый, и не будем заикаться. Мы ведь уже опытные чароплёты, так ведь?»

Ещё запомнился Поттер в какой-то совсем уж пижонской мантии, бледный, с закушенной губой. Он едва в обморок не свалился, но сумел-таки заставить ананас плясать. Профессор Флитвик даже в ладоши захлопал, а экзаменационная комиссия сочувственно переглянулась. Мистер Тофти погладил героя по взмокшим кудрям и сказал: «Какой упорный молодой человек! Верю, вы себя ещё покажете, мистер Поттер».

Рональд скривился, но смолчал. Уже все в Хогвартсе знали, что победа над Неназываемым обошлась Гарри чересчур дорого: он потерял не только родителей, но и изрядную часть магической силы, и теперь доклады о состоянии его здоровья регулярно отправляются в министерство.

«Интересно, – Рон шептал очень тихо, чтобы не услышала Гермиона, – совесть у него тогда же погибла?»

Невилл сердито дёргал плечом и гневно выговаривал рыжему.

Гарри, конечно, тот ещё фрукт, но на калеку обижаться грех. Не по-гриффиндорски это.

После пары отповедей Рональд согласился, что перегибает палку: Поттер пострадал за правое дело и вместе со славой вполне заслужил покой.

«Теперь-то я понимаю, почему он в коридор не согласился идти, – вздыхал он. – Боялся, что не сдюжит. Но мог бы честно сказать, не отговариваться. А то и Дамблдор ему нехорош, и Хагрид не туда его повёз, и мы кругом дураки…»

Так или иначе, но экзамены наконец были сданы, и Уизли опять обеспокоился охраной философского камня.

Невилл, само собой, был на стороне Рона, а вот Гермиона энтузиазмом не горела.

– Гарри говорит, что это плохая затея, – краснея, сказала она. – Невилл, мне очень жаль твоих родителей, но я ничего не нашла об эликсире бессмертия. Может быть, такие книги есть в Запретной секции, но первокурснице ни один профессор не подпишет разрешения на вход. Я не смогу…

– Грейнджер, – перебил её Рон, – дело не только в Лонгботтомах.