Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– А ну-ка, Поттер, припомни свои ощущения в подробностях и объясни мне, почему ты не погрозил Флинту пальчиком и не пошёл восвояси, умник? Ещё и Дамблдором меня пугал, ябеда.

– Теодор!

– Отзынь, Хорёк, я поквитаться хочу. Ци-ви-ли-зованно, вот.

Гарри краснел так отчаянно, что у Малфоя защемило сердце. Приём был не слишком честный: Финниган – не Флинт, даже сравнивать нечего. Тогда Поттер наверняка сильно испугался, а со страху можно всякого натворить. Ну и нечего пугать героев!

– Ты знаешь это слово, Нотт? – ехидно протянул Драко, подмигивая Гарри и кивая ему на полог кровати: вали, мол, а я всё утрясу.

– Ты здорово упал в моих глазах!

– Нет, Драко, он прав! – Гарри вскинул голову и упрямо задрал подбородок."

"– Кто, Нотт?! Да никогда! – поддержал Малфоя Блейз. – Грубиян и невежда, никакого понятия о прекрасном. Дундук слепошарый, вот!

– Чего?! – оторопел Нотт. – Забини, я тебя вообще не трогал!

– Вынужден согласиться, – хмыкнул Драко, – дундук и есть.

– Хор-рёк, предатель! Убью!

– Давайте лучше спать, парни, – Малфой по-дамблдоровски вскинул руки и примирительно улыбнулся.

– День был длинный и хлопотный, все устали. Всё-всё завтра. Угу?

– Салазар с тобой, Хорь паршивый, – проворчал Нотт. – Спим. Но я ничего не забыл, ясно?

– Чисто опера, – восхищённо постановил Винсент Крэбб и утопал в душевые. Остальные переглянулись, прыснули и молча принялись разбирать постели.

Вечер пятницы проходил, как обычно – все сидели в потёмках, тряслись от страха и в редкие минуты просветления между приступами панических атак истово желали придурку Малфою огрести потерю памяти.

Правда, на этот раз, полностью гасить свет не стали: вместо свечей зажгли факелы и перекрасили их пламя в багрово-синий цвет. По мнению Гарри, так стало ещё хуже – зловещие блики время от времени выхватывали чьи-то перепуганные глаза и стиснутые зубы, отчего хотелось завопить благим матом и выскочить из проклятой гостиной. Было настолько страшно, что девчонки даже не визжали, как обычно, а тихонько поскуливали и жались в объятиях друг друга.

Когда потерявший всякую совесть Хорёк дошёл до подробностей «Швабской бойни», Гарри не выдержал, сполз с кресла и прижался к сидящему на полу Пьюси. Эдриан молча подвинулся, прикрыл его полой мантии и крепко обхватил обеими руками. Стало полегче. Тогда Гарри для верности ещё зажмурился, втянул голову в плечи и почувствовал себя в относительной безопасности.

– По-моему, насчёт вейл не врут, – чуть слышно проговорил Пьюси.