Священный любовник читать онлайн

По ту сторону зарослей, на участке земли в семь акров располагался рыбачий домик 1920-х годов, лачуга была построена на совесть, но без излишеств. Гараж справа стоял особняком, и он значительно повышал ценность ее собственности. Она была из того типа женщин, которые предпочитали держать хренову тучу оружия при себе, а хранение всех боеприпасов снаружи сокращало вероятность взлететь на воздух во время сна.

Байк направился в гараж. Она — в дом.

Она зашла на кухню. Ей нравился запах в этом помещении: пахло старой сосновой древесиной от потолка, стен и пола, душистым кедром — от шкафов, которые смастерили для охотничьего снаряжения.

У нее не было сигнализации. Она в нее не верила.

У нее была она сама. И это всегда было достаточно.

После чашки быстрорастворимого кофе Хекс пошла в спальню и сняла кожаные штаны. В черном спортивном лифчике и трусиках она легла на голый пол, собираясь с духом.

Несмотря на всю свою жесткость, она нуждалась передышке.

Приготовившись, она потянулась к бедрам, к ремням с металлическими шипами, которые впивались в ее кожу и мускулы.

Застежки на шипастых повязках[100] расстегнулись со щелчком, и она застонала, когда кровь прилила к ранам. Зрение замигало, и она свернулась калачиком, тяжело дыша через рот.

Только так она могла контролировать свою сущность Симпата. Боль была самолечением."

"Когда ее кожа стала мокрой от крови, а нервная система перенастроилась, по телу прокатила покалывающая дрожь. Она думала об этом, как о награде за возможность быть сильной, держать себя в руках.

Конечно, дело в химических реакциях, заурядных эндорфинах, циркулирующих в ее венах, но было что-то магическое в этих диких и бодрящих ощущениях.

Временами, например, как сегодня, когда ее подмывало купить что-нибудь из мебели, она легко противостояла этому желанию. Деревянный пол легче отмывать.

Дыхание замедлялось вместе с биением сердца, а мозги снова были готовы к повороту, когда что-то прокралось в ее голову и изменило направление в сторону стабилизации.

Джон Мэтью.

Джон Мэтью… этот засранец.

Он же, как двенадцатилетка, мать вашу. Какого черта он пытался ее возбудить?

Она представила его, стоящим под лампами в туалете, с лицом воина, а не ребенка, с телом мужчины, который мог доставить удовольствие, а не пьяницы с огромным самомнением.

Потянувшись, она схватила свои кожаные штаны и достала свернутый клочок бумажного полотенца, который он всучил ей. Развернув бумагу, она прочла написанное на ней.

В следующий раз произнеси мое имя.