Что же изменило его? В то, что Марк перешел во вражеский лагерь, как полагал Этридж, верилось с трудом, но иного объяснения не было. Воспитанный в тепличных условиях, он пользовался плодами своего положения легко и непринужденно, но никогда не опускался до бесчестия. Не был жестоким. Я не замечала за ним снисходительного отношения к тем, кому повезло в жизни меньше. Не замечала и стремления манипулировать теми, кто не мог устоять перед его чарами. Единственный его грех — он недостаточно меня любил. Теперь, достигнув середины жизни, я могла простить ему этот недостаток.
А вот обмана и нечестности простить не могла. Не могла простить и того, что он стал другим человеком, перестав быть тем, кого я когда-то уважала и любила. Не могла простить за то, что он перестал быть Марком.
Миновав госпиталь № 1 Военно-морского флота США, я свернула на протянувшийся вдоль берега бульвар Рузвельта и вскоре уже пробиралась по запутанным улочкам Ки-Уэста. Теплое солнце выкрасило их в белый цвет, тени от тропических крон тихо пританцовывали под ветерком на узких тротуарах.
Под уходящим в бесконечность голубым небом высились громадные пальмы и красные деревья. Растянувшиеся вдоль дороги заросли бугенвиллей и гибискуса скрывали магазинчики и домики с верандами под пурпурными и красными навесами. Я обгоняла пешеходов в сандалиях и шортах и нескончаемый парад мопедов. Детей встречалось мало, зато мужчин непропорционально много."
"«Ла Конча» оказалась высоким отелем розового цвета с открытыми террасами и роскошными тропическими насаждениями.
Проблем с размещением не возникало, наверное, потому, что туристический сезон открывался здесь не раньше третьей недели декабря. И все же, оставив машину на полупустой стоянке и войдя в выглядевший несколько заброшенным вестибюль, я невольно вспомнила, что говорил Марино. Никогда в жизни мне не встречалось так много однополых пар. Только здесь становилось ясно, что за здоровым обличьем крохотного островка кроется другая, больная жизнь.
Было такое ощущение, словно меня окружают умирающие. Возможно, из-за своей работы, связанной с теоретически повышенным риском заболеть, я не боялась подхватить гепатит или СПИД. Меня не беспокоили гомосексуалисты. С возрастом я все больше проникалась убеждением, что любовь может проявлять себя по-разному, что в ней нет установленных норм «правильного» и «неправильного» и что значение имеет только то, насколько искренне она выражается.
