Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

К моменту, когда родилась Дина, старшие сыновья Нагорных уже давно вылетели из «гнезда», и не только успели «опериться» и «встать на крыло» (как говаривал дед Павел, имевший привычку расцвечивать свою речь метафорами), но и изрядно подрастерять то оперение, достигнув солидного возраста. Старший Иван жил в Красноярске и был главврачом районной больницы, средний Сергей заведовал отделением в Первой градской больнице и давно жил отдельно от родителей своей семьей с женой и дочерью. И с невесткой среднего сыночка у Василисы Андреевны отношения как-то не сложились – уж больно та была заносчивой и с большой претензией к жизни.

Ну, не сложились и не сложились, что уж теперь сделаешь, жаль только, что с внучкой из-за этого старики практически не виделись.

Зато в младшей невестке Тонечке Василиса Андреевна души не чаяла, полюбив и приняв безоговорочно не только жену Костика, но и всю родню Тонечки с первого же знакомства. А уж про Дину и говорить нечего – самая любимая, самая ненаглядная и родненькая внученька! Ну а раз так – получите: и забота, и воспитание Дины целиком и полностью легли на бабушку Василису, давно вышедшую на пенсию, – «бабуля Васюля», как называла ее Дина.

Квартира, в которой жили Нагорные, была большая и просторная – три комнаты, высоченные потолки, огромная, бестолково спланированная, но любимая всеми именно за свою бестолковость и угловатость, кухня и «прислужный закуток», как называл дед Павел темную восьмиметровую комнатушку, из которой устроили толковую гардеробную комнату.

Просторы для маленькой Динки идеальные – хоть на велике катайся, хоть в прятки-ловитки играй, хоть разрабатывай легкие, перекрикиваясь через все комнаты, как на улице, – красота!

К тому же бабушка Васюля оказалась совершенно уникальным воспитателем, глубоко убежденная в том, что ребенку надо многое позволять, тогда у него отлично развивается мозг. Она и позволяла, до пределов, разумеется, определенных и не без строгости в некоторых вопросах, но ни разу в жизни Дина не слышала, чтобы бабушка повысила на нее голос или отчитала, поругала за что-то, не говоря уж о том, чтобы шлепнуть ребенка, – в семье даже такого понятия не существовало, как физическое воздействие на человека.

Исключительно диалог.

Хорошо они тогда жили. Так хорошо!

Вспоминала прямо со слезой свое воистину золотое, беззаботное и счастливое, и какое-то наполненное, что ли, детство Дина, лежа на койке.