Ещё утром у короля была армия численностью двадцать тысяч человек, к вечеру он стал повелителем войска теней. Благородные доны, сопровождавшие его, мертвы… он сам видел сотни трупов, проплывших мимо.
Вода в реке стала непривычного цвета. Тёмно-розового.
Почему Господь оставил их Своей милостью? Впрочем, ответ прост – за недостаточное рвение, малое количество молитв, несоблюдение поста… Иисус спас недостойного, показав ему всю сущность хрупкости мирского бытия – сегодня ты носишь корону с рубинами и изумрудами, ешь куропаток с золотого блюда, а завтра становишься жалким беглецом, преследуемым неисчислимой армией мавров.
О, он уже знает, чем займётся сразу, когда с Божьей помощью вернётся в Лисабон. Увеличит налоги. Прикажет набирать новое воинство. Сделает огромные пожертвования в церкви. Посетит наследника святого Петра в Риме. И затем на три года уйдёт в монастырь простым монахом – на хлеб и воду, бичевать себя до крови, спать на голом полу каждую ночь, чтобы искупить грехи. Зато после, с громадным войском, с золотым мечом на белом коне, он вернётся в Марокко и камня на камне не оставит на земле поганых мавров.
А сейчас всё, что ему нужно, – выжить.
…Стемнело, и сарацины прекратили поиски. На поверхность воды ложились отблески далёких костров, эхом доносились крики всадников, упоённых победой: «Ля иль Аллаху иль Аллаху!»[22] Уровень воды в реке поднялся, и король осознал – пора уходить, исчезли даже мародёры, обдиравшие одежду мертвецов и потрошившие их сумки.
Он побрёл в воде вдоль берега, выставив наружу только голову, готовый при любом всплеске снова нырнуть, зажав в зубах спасительную тростинку. Разведка раньше докладывала – в самом устье реки, где она соединяется с притоком аль-Махазин, замечены глубокие гроты. Отлично. Там придётся отсидеться с неделю, питаясь рыбой или ящерицами, пока сарацины не уйдут. А потом можно и домой пробираться. Господь спасёт. Господь поможет.
Рука ткнулась во что-то мягкое. Нос. Губы. Король не испугался.
Повсюду всплывают трупы, уже обобранные, раздетые донага. Они ничего ему не сделают – бояться надо не мертвецов, а живых. Сколько он идёт так, по шею в воде? Кажется, больше двух часов… Грот отыскался скорее по наитию, слепой уверенности – убежище должно быть здесь. Темно хоть глаз выколи, и король замёрз, словно заблудившийся бездомный щенок. Да уж, Африка печально знаменита тем, что днём тебя до костей сжигает солнце, а ночью зуб на зуб не попадает.
