Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Это то, что на моём языке называется «опыт», «мастерство», а на твоём можно назвать «колдовство».

– Понимаю, – покивал Хатак, – понимаю. Получается, твой… э-э-э…

– Рукопашный бой, – подсказал я.

– Рукопашный бой сродни тому, как я кидаю дротик. И это значит… я тоже могу научиться рукопашному бою? – сделал неожиданный вывод старый охотник.

Я усмехнулся: вот неугомонный старик!

– Скажи, Хатак, ты можешь научить его, – показал я на Белку, – метать дротики?

– Конечно, могу, – без сомнения ответил он.

– Хорошо метать, – уточнил я.

Хатак, прищурив глаз, осмотрел замершего пацана, что-то прикидывая про себя.

– Да, хорошо метать, может, даже не хуже, чем кидаю я.

– А меня? – ткнул я пальцем в себя. – Только честно.

– Только чуть-чуть, – скривившись и обозначив пальцами, насколько чуть-чуть, ответил Хатак. – Слишком старый.

– Вот и я могу научить пацана рукопашному бою, хорошо научить. А тебя – совсем чуть-чуть. Ты совсем старый.

– Но чуть-чуть, мой друг Пётр, – улыбнулся Хатак, – это больше, чем ничего.

– Намного, намного больше, друг Хатак, – улыбнулся я в ответ.

Эх, хорошо, когда есть кто-то рядом с тобой, тот, кто тебя понимает.

– Обрати внимание, мой друг, – показал я рукой на притихших и ловящих каждое слово детей и на Молодого, – с каким правильным благоговением и открытым ртом внимают юные падаваны мудрым речам авторитетных людей. Того и гляди в рот мухи налетят.

После моих слов Белка рефлекторно прикрыл рот ладошками, и всем стало весело.

Потом я надавал Молодому целый воз ЦУ, что делать в наше отсутствие и вплоть до возвращения.

Не успел закончить, как появились неудавшиеся «рэкетиры». Хмурый Кулик молча раскатал передо мной три вполне неплохие лошадиные шкуры.

– Принято, – сказал я ему.

Кулик бросил быстрый взгляд исподлобья на всю нашу компанию и, не сказав ни слова, развернувшись, быстро зашагал в сторону стойбища. Затем подошли ещё двое из нападавших. Они притащили с собой весьма объёмную скатку с различными шкурами и мехами.

– Большой шаман Горький Камень, – с заметным уважением в голосе начал один из них, – я Кряга.

Мы принесли всё, как ты сказал. – И он хотел раскатать шкуры, как до этого сделал Кулик.

– Не стоит, – остановил я его. – Верю тебе, Кряга. Вряд ли вы захотите обмануть меня.

– Что ты! И в мыслях не было! – открестился он.

– А кстати, где ваш третий?

– Прости, Горький Камень, но Утиный Клюв не смог прийти к тебе сам. Плохо стоит на ногах, болит голова и постоянно выворачивает.