Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Внимательно слушая этот голос, мы можем отличить себя от прочей толпы, которая неуклюже тащится по жизни, слишком занятая или слишком гордая, чтобы изучить свое интуитивное бытие.

Я помню, как однажды в Арктике, когда мы пытались пересечь Северную Атлантику в маленькой открытой жестко-надувной лодке (ЖНЛ), я отчетливо услышал этот голос.

В 400 милях от берегов Гренландии нас застиг ужасный холоднейший восьмибалльный шторм – и мы боролись изо всех сил. Мы замедлили ход, сражаясь с гигантскими ледяными грохочущими волнами.

В ту самую длинную в нашей жизни ночь нам казалось, что только вопрос времени, когда мы перевернемся и погибнем в черных ледяных морских водах.

Самыми страшными минутами были те, когда один из нас менялся с другим членом команды местами и передавал ему управление этой маленькой лодкой, а новому рулевому приходилось с трудом привыкать к коварному поведению этих ужасных волн.

Если мы и могли перевернуться, то именно в моменты пересадок.

Один раз нам повезло. Мы все, конечно, слетели со своих мест, когда ЖНЛ подбросило вверх, потом она опустилась на баллоны, но, к счастью, выровнялась.

Повезло нам и в следующий раз. Инстинкт подсказал мне, что в третий раз нам уже так не повезет.

«Никаких больше ошибок. Правь сам», – услышал я голос.

Пока я готовился поменяться местами с моим старым приятелем Майком, голос глубоко внутри меня продолжал повторять: «Продолжай править дальше – сам вытащи эту команду из шторма».

Но у нас была установленная очередность, и я знал, что все считают необходимым ее придерживаться.

Таково было правило. Наконец я прокричал Майку сквозь ветер и водную пыль, что буду продолжать править лодкой. «Доверься мне», – сказал я ему.

Майк потом всю ночь помогал мне, вливая мне в глотку «Рэд Булл», пока нас бросало влево и вправо, а мы еле удерживались, цеплялись и за руль, и за наши места.

На рассвете море успокоилось, и к следующему вечеру мы увидели далекий берег Исландии. Наконец-то.

После всего двое из нашей команды тихо признались мне, что им было очень страшно править лодкой, и они молились, чтобы кто-то другой сделал это.

Я был в изнеможении, и логика требовала передать руль, но инстинкт подсказал, что мне нужно продолжать править самому.

Где-то глубоко в моей душе было ощущение, что я начал понимать, как удерживать эту маленькую лодку в хаосе воды и льда, – именно этот голос сказал мне, что во время третьей пересадки нам, скорее всего, не удастся избежать гибели.

Это было правильно – не просто, но правильно.