Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Наконец он остановился у стола, резко развернулся и пытливо посмотрел на меня:

— Эми, герцог тебе нравится?

Вопрос ударил под дых. Да. Именно это и я бы в первую очередь спросила у своего ребенка. У своего ребенка… От этих слов меня одновременно бросило в ужас и омыло восторгом.

— Нравится, — тихо ответила я. — Но мой дар, как быть с ним?

— Не знаю, — отец устало опустился в кресло. — Вчера герцог Сварский оповестил меня о желании встретиться. И причину написал.

Отец уставился на меня, я же опустила голову.

— Простите, что не написала сама, — тихо проговорила, глядя на свои руки. — Я малодушно тянула время.

— Мы встретились с ним, — ровно продолжил отец, будто приняв мои извинения. — Он показался мне достойным мужчиной. Я дал ему свое согласие, но только при условии, что согласна ты.

Услышав его слова, я резко подняла голову и впилась взглядом в родное лицо. Заметила горькие складки возле губ и потухший взгляд. Отец переживал за меня, но себе не изменил. В нашем обществе последнее слово было за главой рода и то, что он дал право решать мне самой, говорило о многом.

Щемящая нежность накрыла лавиной. На ресницах вновь повисли слезинки.

— Ну-ну, давай не будем опять сырость разводить, — криво улыбнулся граф. — Я обещал твоей матери, что не буду настаивать на твоем замужестве. Я сдержал свое обещание и доверяю твоей рассудительности. Но в этой ситуации ты несешь ответственность не только за свою жизнь.

— Но и за жизнь сестер, — медленно проговорила я. — Если я не соглашусь выйти замуж, то грязное пятно ляжет на всю нашу семью.

Ни Ивенна, ни Ада не смогут составить достойную партию.

— Ты все понимаешь, — отец говорил со мной на равных. — Конечно, мужей я им найду и в наших краях…

— Но это будут желающие наживы или те, за которых нормальную девушку никогда бы не выдали, — я продолжила за него.

Граф Лоуни хмуро отвернулся, избегая смотреть мне в глаза. На чаше весов стояло счастье его дочерей, и он не хотел делать выбор, чье счастье для него важнее.

Этот выбор должна была сделать я, тем более что и вина была на мне."

"Если бы не мой проклятый дар, я бы не раздумывала. Муж-гуляка — это больно, но смириться можно, наверное. Даже собственной жизнью я готова была пожертвовать. Но ребенок? Что будет, если мой дар передастся дочери? Она всю жизнь будет прятаться и, как и я, бояться передать проклятье своим детям. А я буду умирать от страха за ее жизнь.

Я до боли впилась ногтями в ладонь.