Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я отпускаю контроль, возвращаясь в своё тело.

Сижу в машине. За окном медленно плывут огни улиц, но я их почти не замечаю.

Семибоярщина продолжает раскачивать ситуацию. Они не ожидали, что Феанор зайдёт так далеко, но их цель была ясна — спровоцировать. И им это удалось. Теперь главное сделать так, чтобы последствия этого удара легли не на мою семью, а на Семибоярщину.

Картина становится ясной, куски пазла встают на места.

Допустим, версия с подставой верна. Что хотели получить Воробьёвы?

Скандал. Но не просто скандал, а повод для официального разбирательства.

Их план был прост: Семён провоцирует Феанора, тот не выдерживает, теряет самообладание и калечит его. Но Семен должен был унести ноги — это ключевой момент.

Дальше Воробьёв возвращается домой, где ему аккуратно чистят память: стирают фразу про «ослиные уши», оставляя только ту часть, где страшный и злобный альв, без причины и предупреждения, бьет ему по роже.

Все провокации — стерты.

А дальше начнется вой Воробьевых. Жалобы в Охранку, в Совет, в Кремль.

Дескать: «Вещий-Филинов привез в столицу иномирянина, который калечит боярских отпрысков! Он не контролирует этого мясника, но раз притащил — то несёт за него ответственность!»

Феанор, конечно, помнил бы правду, но и тут у Воробьёвых была лазейка: заявить, что альвийская магия вмешалась и подделала его воспоминания."

"Любой телепат-следователь легко определил бы их подлинность. Но попробуй это докажи, когда речь идёт об иномирянах. Скажут: «Откуда нам знать, что магия остроухих не способна искривлять их воспоминания!»

Слухи работают на того, кто их запускает.

А дальше бюрократия: расследования, допросы, заседания. Они могли тянуть это неделями а то и месяцами. Пока идёт следствие, я бы никуда не уехал, не смог бы зачистить гулей в Междуречье. Просто потому что у меня полно иномирян в гвардии, и если один типа мясник, то и другие могут быть тоже, а значит нельзя им давать свободу перемещения по Царству.

Они не ожидали, что Феанор зайдёт так далеко, и Семен Воробьев ляжет пластом.

Что ж. Теперь главное — сделать так, чтобы последствия легли на их плечи, а не на мою семью.

Теперь Семён Воробьёв лежит в моём доме. Его память не зачищена, никто не правил его воспоминания, никто не стер фразу про «ослиные уши», никто не заставил забыть собственный наезд. Всё, что он сказал, надёжно сидит у него в голове, как заноза под кожей.

И это сильно меняет ситуацию.

Бояре явно рассчитывали на другое.