Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты правда думаешь, что я собираюсь мучить людей?

Катя зависает, моргает, открывает рот, но ничего не говорит.

— Но… ты же сам сказал…

Я перевожу взгляд на Кострицу, как на самую обстоятельную и опытную.

— Разве я так сказал?

— Нет, милорд, — отвечает наёмница спокойно, даже чуть лениво, но в её голосе чётко слышится уважение. — Совсем не так.

Катя окончательно теряется, взгляд бегает по лицам, она ёрзает на месте, пытаясь понять, где допустила ошибку.

— Но вы сказали, что сделаете совсем плохо…

— Речь шла только о Демоне.

— Я выдерживаю паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Отойдите, пожалуйста, сударыня. Если мы работаем вместе — то доверяете во всём. А иначе наше сотрудничество бесполезно, и мы просто уйдём.

Катя вздрагивает, её лицо резко бледнеет, страх вплетается в голос.

— Нет, пожалуйста! Простите, Данила Степанович! — говорит она торопливо, отчаянно мотая головой. — Просто… мы столько лет здесь одни. Конечно, я вам доверяю.

Она замолкает, на секунду задерживает дыхание, затем резко выпрямляется и отступает.

Я подхожу к старику и медленно касаюсь его плеча.

— Ты уже достаточно помучился, дружище…

Старик едва слышно стонет, и я чувствую, как его боль пульсирует под моими пальцами, сотрясая Астрал.

Недодемоны почувствуют это. Очень скоро.

Я сканирую состояние старика. Ещё один демонский вирус. Вернее, даже не вирус, а демонская бактерия. Глубокое заражение — настолько, что оно укоренилось в его разуме, вплелось в сознании. А внешние изменения — всего лишь побочка.

Я делаю единственное, что возможно — выхватываю болезнь наружу.

Всё состоит из всего. Демонская болезнь — это всего лишь ментальный паттерн. Если его можно понять, значит, его можно перераспределить.

И я перераспределяю.

Как только я вытягиваю бактерию, старик меняется мгновенно. Мех исчезает, словно его и не было, рога втягиваются в череп, пропадая без следа. Он резко распрямляется, лицо очищается, глубокие морщины разглаживаются, дыхание выравнивается.

— Я жив! — хлопает глазами старик, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

— Мать вашу, почему мне так хорошо⁈ Катюша, вы всё-таки достали морфий?

— Нет, дядя Прохор, — краснеет Катя, нервно улыбаясь. — Мы нашли лучше — графа Данилу!

Старик оживляется, болтает без умолку, пока не замечает, что что-то идёт не так.

А я…

Чувствую, как по моим рукам ползёт мех. Как из головы начинают расти новые рога — не мои, не Бехемовы… а совершенно чужие. Созданные бактерией. И ещё… Тело расширяется.