Поместье с привидениями читать онлайн

На создание каждого подобного образца уходили тысячи часов работы, причем изготавливал их мастер только своими руками и в единственном экземпляре. На создания некоторых ружей из-за сложности гравировки уходило до двенадцати лет. Стоило все это великолепие до одного миллиона долларов.

Глеб сглотнул.

– Инесса Леонардовна, разумеется, я не могу это принять, – проговорил он и протянул ружье обратно Резановой. Пальцы против воли гладили гладкое дерево, плавно перетекающее в металл. Раньше он только читал про фантастическую точность подгонки металла к дереву в ружьях Хофера, где стык имел всего лишь сотые доли миллиметра.

Сейчас он имел возможность сам в этом убедиться. – Вы, наверное, не в курсе рыночной стоимости этого ружья. Поверьте, оно сравнится в цене со всем вашим поместьем.

– Почему же, я в курсе, – напевно сказала пожилая женщина и засмеялась легко, звонко. – Мой муж очень меня любил, Глеб. И никогда не имел от меня секретов. Именно поэтому я знаю, что ружье, которое вы держите в руках, мой муж заказывал у Петера Хофера.

Он специально ездил к нему, в его мастерскую, чтобы получить этот уникальный образец. А Петер известен именно тем, что не отказывается ни от одного интересного предложения, лишь бы заказчик был готов оплачивать его услуги в соответствии с их реальной стоимостью. Мой муж не экономил на качестве и всегда имел особый нюх, во что стоит вкладывать деньги. Я знаю, сколько стоит это ружье. И поверьте, мне не жаль его вам подарить."

"– И тем не менее вы не можете не понимать, что я не имею никакого права соглашаться на этот подарок, – сообщил Глеб довольно резко.

 – Инесса Леонардовна, для бизнесмена моего уровня репутация – не пустой звук. Я свою, к примеру, выстраивал годами. И, конечно, меня трудно считать белым и пушистым, начинал я в девяностые годы, так что видал на своем веку всякое, но чего про меня точно нельзя сказать, так это что я обдираю как липку одиноких и ничего не подозревающих… женщин.

Он хотел сказать «старух». Но вовремя поймал себя за язык.

– Одиноких и ничего не подозревающих старух, вы хотели сказать, – невозмутимо поправила его Резанова.

 – Да не надо, Глеб, не смущайтесь. Я действительно старуха и прекрасно об этом знаю. Правдой нельзя ни оскорбить, ни унизить. Вы это запомните. И ранить тоже нельзя. Я понимаю вашу щепетильность, и, поверьте, мне она крайне приятна, потому что за свою жизнь я видела всяких людей и разную степень порядочности, вплоть до полного ее отсутствия. Поэтому давайте договоримся так.